Печать
Просмотров: 17354

Вданной статье автор рассматривает проблему взаимоотношения Русской православной церкви и государства, а также подчеркивает необходимость научного подхода к изучению ее конституционно-правового статуса в Российской Федерации. В работе обосновывается необходимость комплексного исследования современного законодательства о свободе совести и о религиозных объединениях, а также практики церковно-государственного взаимодействия на всех уровнях власти. В статье делается вывод, что в системе норм права, регулирующих отношения религиозных субъектов права, явно соединены элементы различных отраслей. Это обстоятельство позволяет квалифицировать данную систему норм — по аналогии с экологическим, информационным, предпринимательским правом — как комплексную отрасль права.

The paper deals with problems relations between the Russian Orthodox Church and the government and emphasized need for a scientific approach to the study of its constitutional and legal status in the Russian Federation. It is spoken in detail the need for a comprehensive study of modern legislation on freedom of conscience and religious associations as well as the practice of church-state interaction at all levels of government. Conclusion is drawn that the system of law governing the relations of religious subjects of law is clearly connected to the elements in various industries. This fact allows qualifying the system rules - similar to the environmental information business law - as a complex body of law.

обсудить на форуме


Религия в современном российском обществе занимает все более важное место. Деятельность религиозных объединений охватывает широкий спектр общественных отношений: духовных, культурных, правовых, экономических и политических. Религиозный фактор оказывает влияние на развитие многих общественных процессов в области межнациональных и межконфессиональных отношений, способствует формированию нравственных ценностей в сознании общества.

Россия относится к тем странам, где развитие религиозной жизни общества издревле происходило в неразрывном единстве с формированием основ государственности и отечественной культуры. Как единое государство Русь стала складываться после принятия христианства из Византии. Вместе с православной верой Древняя Русь приняла от Византии и ее законодательство, пронизанное идеей «симфонии властей», идеей союза Церкви и государства. В частности, на Руси был принят Номоканон патриарха Фотия. Первая часть Номоканона была принята на Руси, как содержащая в себе обязательные церковные правила. Вторая часть заключала в себе законы византийских императоров и постановления греческой церковной власти, но так как Русь к тому времени еще не успела выработать своего самостоятельного законодательства, то и вторая часть Номоканона оказалась приложимой к русской жизни. Византийские законы либо служили образцами для русских законодателей, либо прямо использовались государственной властью[1].

Восприняв византийское церковно-государственное законодательство, Древняя Русь с самого начала пошла по пути оптимального взаимодействия Церкви и государства, состоящего в разделении их сфер и в органическом согласовании их целей и усилий. И в последующие века российское законодательство развивалось в русле теснейшего взаимодействия Церкви и государства. Яркими примерами этого могут служить крупнейшие памятники законодательства русского государства на всем протяжении его истории: Устав св. Владимира, Устав Ярослава Мудрого, Русская Правда, Новгородская и Псковская судные грамоты, Кормчая книга, решения Стоглавого Собора, Соборное уложение 1649 года и многие другие документы. Исследованию этих памятников посвящена обширная научная литература, как отечественная, так и зарубежная[2]; для нас же важно упомянуть о них как о примерах взаимодействия Церкви и государства в дореволюционную эпоху, благодаря которому успешно решались многие задачи, стоявшие перед российским обществом.

Сегодня проблема взаимоотношений Церкви и государства остра как никогда. По данным опросов населения, подавляющее большинство россиян так или иначе осознают себя православными[3]. Если принять во внимание, что Русская Православная Церковь (Московский Патриархат)[4] является крупнейшей и наиболее структурированной религиозной организацией в нашей стране, осуществляющей активные контакты с государством, то становится очевидной необходимость научного подхода к изучению ее конституционно-правового статуса в Российской Федерации; данный подход должен лечь в основу более взвешенной, предсказуемой и оправданной государственной политики в этой области.

Приступая к рассмотрению конституционно-правового статуса РПЦ МП в РФ, прежде всего, необходимо дать определение данного понятия, зафиксировать его содержание.

Термин «правовой статус» субъекта права употреблялся и употребляется в науке и законодательстве весьма широко, хотя единого подхода в определении данного понятие у различных исследователей нет[5].

Необходимо также отметить, что в науке конституционного права активно разрабатывается вопрос о правовом статусе личности, в то время как проблема содержания и структуры правового статуса общественных объединений, а также религиозных объединений разработана значительно слабее. Внимание исследователей сосредоточено, в основном, на необходимости распространения положений главы 2 Конституции Российской Федерации «Права и свободы человека и гражданина» на общественные объединения[6]. По нашему мнению, вопрос о содержании и объеме правового статуса общественных объединений, а также религиозных объединений нуждается в подробном и комплексном изучении.

Слово «статус» переводится с латинского как «положение или состояние кого-либо (чего-либо)»[7], поэтому термины «правовой статус» и «правовое положение» обычно употребляются как синонимы и используются для обозначения места субъекта в правовом общении[8].

Так, Л. Д. Воеводин пишет: «Применительно к характеристике места гражданина, физического лица в правовом общении термины «статус», «положение», «состояние» чаще всего применяются в работах по общей теории государства и права в связи с рассмотрением вопроса о субъектах права…»[9] Таким образом, при использовании понятий «правовое положение» и «правовой статус» мы будем, вслед за Л. Д. Воеводиным, исходить из их совпадения этимологически и по существу.

Наиболее общим образом правовой статус можно определить как юридически закрепленное положение субъекта, поэтому иногда говорят также о юридическом статусе[10]. Признавая, в целом, различные определения указанного понятия, в данной работе мы будем пользоваться термином «правовой статус».

Под субъектом права целесооб­разно понимать абстрактное лицо (физическое или юридическое), предусмотренное правовыми нормами[11]. В рассматриваемом нами случае таким юридическим лицом является религиозная организация, а конкретно – РПЦ МП.

Отметим, что вопрос о структуре правового статуса субъекта права также является дискуссионным. Данный вопрос в науке четко разработан только по отношению к юридическому положению личности. При этом, мы считаем необходимым согласиться с теми исследователями, которые выводы, сделанные наукой о структуре правового статуса личности, применяют и при определении элементов правового статуса религиозных объединений[12], а значит и РПЦ МП.

Козлова Е. И. определяет содержание правового статуса личности следующим образом: «правовое положение (статус) человека и гражданина в полном объеме характеризуется совокупностью прав, свобод и обязанностей, которыми он наделяется как субъект правоотношений, возникающих в процессе реализации норм всех отраслей права»[13]. Баглай М. В. по этому поводу пишет: «Совокупность основных прав, свобод и обязанностей образует конституционно-правовой статус человека и гражданина»[14].

Таким образом, сопоставляя трактовки содержания правового статуса личности, высказанные различными учеными, можно заключить, что некоторые элементы с необходимостью присутствуют в большинстве определений - это права, свободы, обязанности.

По этому поводу уместным будет привести замечание Л. Д. Воеводина: «В литературе наиболее распространено отождествление институтов прав и обязанностей с правовым статусом. Нередко и в законодательстве правовое положение (статус) стоит в одном ряду с правами и свободами. Тем самым как бы объединяются в единое понятие два соподчиненных института. Вместе с тем, правовое положение личности представляет собой комплексный государственно-правовой институт, составной частью которого являются основные права, свободы и обязанности граждан»[15].

Таким образом, правовой статус личности считается комплексным институтом конституционного права, центром которого является совокупность прав, свобод и обязанностей.

Различие между понятиями «право» и «свобода» в некоторой степени условно, поскольку оба они означают признанную законодательством возможность субъекта избирать вид и меру своего поведения. Мы считаем необходимым согласиться с теми учеными, которые  рассматривают их как тождественные [16].

Поскольку право в этом смысле представляет собой гарантированную государством меру возможного поведения[17], а обязанность — это вид и мера установленного государством должного, общественно необходимого поведения[18], то в состав правового статуса также входят как его элементы правовые гарантии.

Правовые гарантии представляют собой, в данном смысле, систему юридических условий и средств, с помощью которых государство обеспечивает защиту прав и свобод субъектов права[19].

Воеводин Л. Д. также отмечает, что «при рассмотрении вопроса о месте российских граждан в обществе и государстве недостаточно ограничиться лишь анализом основных прав и обязанностей, а также гарантий. Необходимо вовлекать в этот анализ и другие, закрепленные Конституцией и законодательством, институты»[20].

В качестве элемента правового статуса, по нашему мнению, необходимо выделять и юридическую ответственность, которая представляет собой меру государственного принуждения, которая выражается в отрицательных последствиях для правонарушителя, наступающих в виде определенных ограничений[21].

Итак, выделенные нами элементы правового статуса личности необходимо считать характерными и для религиозных объединений[22].

Необходимо отметить, что конституционно-правовой статус субъекта предполагает включение в него регулирующих права и обязанности правовых норм, закрепленных как в Конституции, так и в других федеральных законах[23].

Таким образом, под конституционно-правовым статусом РПЦ МП в Российской Федерации понимается комплексный конституционно-правовой институт, содержание которого составляют права, обязанности, юридические гарантии и юридическая ответственность РПЦ МП, закрепленные в Конституции РФ и федеральных законах.

Ниже мы приводим некоторые основные нормы в законодательстве РФ, в которых закреплены элементы конституционно-правового статуса религиозных организаций, а значит и РПЦ МП.

В соответствии с Федеральным законом от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» (с изменениями от 26 марта 2000 г., 21 марта, 25 июля 2002 г., 8 декабря 2003 г., 29 июня 2004 г.)[24] религиозные организации наделены определенными правами. Не будем перечислять все, отраженные в данном Федеральном законе права, назовем лишь некоторые:

- обращаться к Президенту РФ с просьбой о предоставлении отсрочки от призыва на военную службу и освобождения от военных сборов для своих священнослужителей (ч. 4 ст. 3);

- создавать образовательные учреждения и по просьбе родителей, с согласия детей, обучающихся в государственных и муниципальных образовательных учреждениях, и по согласованию с соответствующим органом местного самоуправления обучать детей религии вне рамок образовательной программы (ч. 3, 4 ст. 5);

- основывать и содержать культовые здания и сооружения, иные места и объекты, предназначенные для богослужений, молитвенных и религиозных собраний, религиозного почитания (паломничества) (ч. 1 ст. 16);

- беспрепятственно проводить богослужения, другие религиозные обряды и церемонии в культовых зданиях и сооружениях, иных местах, предоставленных религиозным организациям для этих целей (ч. 2 ст. 16);

- проводить религиозные обряды в лечебно-профилактических и больничных учреждениях, детских домах, домах-интернатах для престарелых и инвалидов, в учреждениях, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы, по просьбам находящихся в них граждан (ч. 3 ст. 16);

- производить, приобретать, экспортировать, импортировать и распространять религиозную литературу и печатные, аудио- и видеоматериалы и иные предметы религиозного назначения (ч. 1 ст. 17);

- создавать духовные образовательные учреждения для подготовки служителей и религиозного персонала (ч. 1 ст. 19);

- безвозмездно получать в собственность для использования в функциональных целях культовые здания и сооружения с относящимися к ним земельными участками и иное имущество религиозного назначения, находящееся в государственной или муниципальной собственности (ч. 3 ст. 21) и т.д.

Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» определяет также обязанности религиозных организаций:

- в иных случаях осуществлять публичные богослужения, другие религиозные обряды и церемонии в порядке, установленном для проведения митингов, шествий и демонстраций (ч. 5 ст. 16). В частности, этот порядок, зафиксированный в Федеральном законе от 19 июня 2004 г. № 54-ФЗ
«О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях»[25], обязывает предварительно уведомлять местные власти о проведении соответствующих религиозных действий и получать соответствующее разрешение (п. 1 ст. 4). В свою очередь, ч.ч. 1 и 2 ст. 20.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. № 195-ФЗ (с изменениями по состоянию на 16 марта 2006 г.)[26] устанавливают, что нарушение данного порядка влечет наложение штрафа;

- наносить на свою продукцию (литературу, печатные, аудио- и видеоматериалы) соответствующую маркировку с официальным полным наименованием данной религиозной организации (ч. 3 ст. 17);

- осуществлять регистрацию учреждений профессионального религиозного образования в качестве религиозных организаций и получать государственную лицензию на право осуществления образовательной деятельности (ч. 2 ст. 19);

- устанавливать условия труда и его оплату в соответствии с законодательством Российской Федерации в трудовом договоре (контракте) между религиозной организацией (работодателем) и работником (ч. 2 ст. 24).

РПЦ МП, как всякое юридическое лицо, должна вести бухгалтерский учет в соответствии с Федеральным законом «О бухгалтерском учете» от 23 февраля 1996 г. № 129-ФЗ (с изменениями от 23 июля 1998 г., 28 марта, 31 декабря 2002 г., 10 января, 28 мая, 30 июня 2003 г.)[27].

Важнейшие гарантии реализации прав религиозных организаций, в частности, РПЦ МП, в первую очередь, закреплены в Конституции Российской Федерации. К ним относятся следующие положения: Российская Федерация гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от отношения к религии, запрещает любые формы ограничения прав граждан по признакам религиозной принадлежности (ст. 19); каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними (ст. 28); не допускается пропаганда и агитация, возбуждающая религиозную ненависть и вражду, запрещается пропаганда религиозного превосходства (ст. 29).

Доктор юридических наук, профессор С. А. Авакьян указывает еще на несколько конституционных норм. В частности, ч. 2 ст. 17 Конституции гласит, что основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат ка­ждому от рождения, что, по мнению С. А. Авакьяна, относится и к религиозным правам и свободам. Далее он обращает внимание на ст. 18 Конституции РФ, согласно которой права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, они определяют смысл, со­держание и применение законов, деятельности законодательной и ис­полнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием. Данное принципиальное положение означает, что все нормы права и действия властей должны учитывать в числе других и интересы религиозных организаций и верующих. Право на свободу и личную непри­косновенность (ст. 22) означает и невозможность задержания по прин­ципу исповедания какой-либо религии, если при этом не нарушаются за­коны государства. Право на свободный выбор языка общения, воспи­тания, обучения и творчества, закрепленное в ст. 26 Конституции РФ также очень важно для религиозной сферы. В заключение С. А. Авакьян делает вывод, который, по его мнению, является очевидным: вся Конституция РФ в целом является гарантом прав и интере­сов религиозных организаций и верующих[28].

В качестве юридических гарантий реализации права на свободу совести и свободу вероисповедания, зафиксированных в Федеральном законе «О свободе совести и о религиозных объединениях», выступают:

- запрет на установление преимуществ, ограничений или иных форм дискриминации в зависимости от отношения к религии (ч. 3 ст. 3);

- установление равенства граждан Российской Федерации перед законом во всех областях гражданской, политической, экономической, социальной и культурной жизни независимо от их отношения к религии и религиозной принадлежности (ч. 4 ст. 3);

- указание на то, что право человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания может быть ограничено только федеральным законом и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов человека и гражданина, обеспечения обороны и безопасности государства (ч. 2 ст. 3);

- защита прав малолетних, выраженная в запрете их вовлечения в религиозные объединения, а также обучение малолетних религии вопреки их воле и без согласия их родителей или лиц, их заменяющих (ч. 5 ст. 3);

- запрет на воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и свободу вероисповедания, а так же на проведение публичных мероприятий, размещение текстов и изображений, оскорбляющих религиозные чувства граждан, вблизи объектов религиозного почитания (ч. 6 ст. 3);

- освобождение священнослужителя от ответственности за отказ от дачи показаний по обстоятельствам, которые стали известны ему из исповеди (ч. 7 ст. 3);

К юридическим гарантиям реализации права на свободу совести также относится и право гражданина, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, на замену ее альтернативной гражданскую службой (ч. 4 ст. 3).

Кодекс РФ об административных правонарушениях (ст. 5.26) в качестве гарантии осуществления права на свободу совести устанавливает ответственность за воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и свободу вероисповедания, в том числе принятию религиозных или иных убеждений или отказу от них, вступлению в религиозное объединение или выходу из него; за оскорбление религиозных чувств граждан либо осквернение почитаемых ими предметов, знаков и эмблем мировоззренческой символики.

Воспрепятствование деятельности религиозных организаций или совершению религиозных обрядов является составом преступления, предусмотренного ст. 148 Уголовного кодекса Российской Федерации от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ (с изменениями по состоянию на 5 января 2006 г.)[29]; Уголовный кодекс Российской Федерации так же содержит ст. 239, устанавливающую ответственность за организацию религиозного объединения, посягающего на личность и права граждан (в том числе в форме принуждения к отказу от исполнения гражданских обязанностей) и за участие в деятельности указанного объединения или пропаганду указанных противоправных деяний. Статья 282 Уголовного кодекса Российской Федерации устанавливает ответственность за действия, направленные на возбуждение религиозной вражды, а равно пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии.

Законодательством Российской Федерации предусмотрена также ответственность самих религиозных организаций.

В частности, ст. 14 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» регламентирует приостановление деятельности религиозного объединения, ликвидацию религиозной организации, запрет на деятельность религиозного объединения в случае нарушения ими законодательства Российской Федерации.

Ч. 1 ст. 14 предусматривает следующие основания ликвидации религиозной организации:

- по решению суда в случае неоднократных или грубых нарушений норм Конституции Российской Федерации, данного Федерального закона и иных федеральных законов либо в случае систематического осуществления религиозной организацией деятельности, противоречащей целям ее создания (уставным целям);

Ч. 2 ст. 14 определяет следующие основания для ликвидации религиозной организации и запрета на деятельность религиозной организации или религиозной группы в судебном порядке:

- нарушение общественной безопасности и общественного порядка;

- действия, направленные на осуществление экстремистской деятельности;

- принуждение к разрушению семьи;

- посягательство на личность, права и свободы граждан;

- нанесение установленного в соответствии с законом ущерба нравственности, здоровью граждан, в том числе использованием в связи с их религиозной деятельностью наркотических и психотропных средств, гипноза, совершением развратных и иных противоправных действий;

- склонение к самоубийству или к отказу по религиозным мотивам от оказания медицинской помощи лицам, находящимся в опасном для жизни и здоровья состоянии;

- воспрепятствование получению обязательного образования;

- принуждение членов и последователей религиозного объединения и иных лиц к отчуждению принадлежащего им имущества в пользу религиозного объединения;

- воспрепятствование под угрозой причинения вреда жизни, здоровью, имуществу, если есть опасность реального ее исполнения, или применения насильственного воздействия, другими противоправными действиями выходу гражданина из религиозного объединения;

- побуждение граждан к отказу от исполнения установленных законом гражданских обязанностей и совершению иных противоправных действий.

Ч. 7 ст. 14 устанавливает, что деятельность религиозного объединения может быть приостановлена, религиозная организация может быть ликвидирована, а деятельность религиозного объединения, не являющегося религиозной организацией, может быть запрещена в порядке и по основаниям, предусмотренным Федеральным законом от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»[30].

Необходимо обратить внимание на некоторые особенности реализацией мер юридической ответственности религиозных организаций. Так, в соответствии с нормой ч. 5 ст. 21 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», на движимое и недвижимое имущество богослужебного назначения не может быть обращено взыскание по претензии кредиторов. Перечень видов имущества богослужебного назначения, на которое не может быть обращено взыскание по претензиям кредиторов, устанавливается Правительством РФ по предложениям религиозных организаций.

Таким образом, нами было дано определение конституционно-правового статуса РПЦ МП в РФ, выделены основные элементы данного понятия.

Необходимо подчеркнуть, что конституционно-правовой статус РПЦ МП в действующем законодательстве нигде особо не выделяется по сравнению с другими религиозными организациями, зарегистрированными в установленном порядке в РФ, что вполне отвечает требованиям идеологического плюрализма[31].

Одним из важнейших для нашего исследования является Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», устанавливающий общеобязательные правила поведения субъектов права в сфере свободы совести и религиозных объединений.

Накопленная за годы действия Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» правоприменительная и судебная практика показывает, что, к сожалению, отдельные положения данного закона не лишены неточностей и недостатков. Это отмечал, в частности, заместитель руководителя Департамента по делам общественных и религиозных объединений, начальник Отдела регистрации религиозных организаций Министерства юстиции Российской Федерации В. И. Королев, который в своих выступлениях обращал внимание на то, что «законом недостаточно регламентирована деятельность некоторых субъектов правового регулирования, в частности, религиозных групп и представителей иностранных религиозных организаций, прибывающих в Россию для занятия профессиональной религиозной деятельностью… назрела насущная необходимость внесения дополнений и изменений в действующий Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях»[32].

В частности, В. И. Королев указывая на ч. 2 ст. 20 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», согласно которой религиозные организации имеют исключительное право приглашать иностранных граждан в целях занятия профессиональной, в том числе проповеднической, религиозной деятельностью в данных организациях в соответствии с федеральным законодательством, предлагает данный пункт дополнить прямым указанием на запрет участия в руководстве религиозными организациями иностранных граждан.

Действующее законодательство в соответствии с Международными договорами предоставляет религиозным группам право существовать без обязательной регистрации, осуществляя, в том числе обучение религии и религиозное воспитание своих последователей (ч. ч. 2, 3 ст. 7 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях») при условии, если их цели и действия не противоречат российскому законодательству. В отношении таких групп контроль за их деятельностью со стороны органов юстиции в соответствии с законом сегодня не осуществляется. Указанные функции действующим законодательством Российской Федерации возложены на прокуратуру и правоохранительные органы.

Однако, существующий порядок деятельности религиозных групп практически исключает возможность контроля со стороны государственных органов за соответствием их реальной богослужебной и иной практики декларируемым вероисповедным принципам, не позволяет своевременно выявить нарушения норм Конституции Российской Федерации, Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» и иных федеральных законов со стороны религиозных групп.

В то же время, согласно ч. 2 ст. 7 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» граждане, образовавшие религиозную группу с намерением в дальнейшем преобразовать ее в религиозную организацию, уведомляют о ее создании и начале деятельности органы местного самоуправления.

С учетом вышесказанного, предлагается исключить из данного пункта Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» слова «с намерением в дальнейшем преобразовать ее в религиозную организацию», добавив после слов «органы местного самоуправления» слова «с указанием сведений об основах вероучения, данных о руководителях (ФИО., адрес), месте нахождения религиозной группы», возложив на органы местного самоуправления обязанность определения формы и содержания уведомления[33].

На наш взгляд, вышеприведенные предложения в законодательство вполне отвечают интересам РПЦ МП в части противодействия деятельности псевдорелигиозных и экстремистских организаций, которые, как правило, насаждаются на территории РФ из-за рубежа. Такие организации в России нередко занимаются шпионажем в пользу своих заграничных хозяев, что неоднократно отмечал доктор медицинских наук, профессор, руководитель Душепопечительского центра святого праведного Иоанна Кронштадского иеромонах А. И. Берестов[34]. В такой ситуации, несомненно, необходимы соответствующие законодательные барьеры на пути подобной деструктивной деятельности.

Не считая действующий Федеральный закон «О свободе совести и религиозных объединениях» совершенным, РПЦ МП считает необходимым его поддерживать. Церковь ценит его тенденцию по защите людей от тоталитарных псевдорелигиозных культов.

В рамках нашего исследования необходимо обратить внимание еще на несколько норм, закрепленных в Федеральном законе «О свободе совести и о религиозных объединениях», которые, на наш взгляд, нуждаются в пересмотре.

Часть 6 ст. 3 указанного Закона содержит запрет на «пропаганду религиозного превосходства». Данная норма может стать юридическим основанием для ограничения деятельности РПЦ МП, так как, по сути, законопроект разрешает привлекать к ответственности любого православного священника, произнесшего проповедь в Неделю Торжества Православия. На основании запрета на «пропаганду религиозного превосходства», в принципе, возможна постановка вопроса об изъятии некоторых отрывков из Евангелия. Например, место, где Христос говорит о людях, которые ранее Его объявляли себя мессиями и посланниками Бога: «Все, кто ни приходили прежде Меня, суть воры и разбойники» (Ин. 10, 8).

В подобной ситуации необходимо либо исключить из Закона запрет на «пропаганду религиозного превосходства», либо закрепить в нем четкое определение того, что именно будет рассматриваться в качестве «пропаганды религиозного превосходства», а также в качестве «разжигания религиозной розни».

Возможен и третий вариант, когда в соответствующую статью Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» будет включена норма, разрешающая межрелигиозную полемику и апологетику. Диакон Андрей Кураев предлагает следующую формулировку соответствующей нормы: «Граждане и религиозные организации имеют право защищать, обосновывать и распространять свои убеждения, в том числе через сравнение их с другими мировоззренческими позициями и через их критику»[35].

Для наиболее полного анализа конституционно-правового статуса РПЦ МП в РФ необходимо рассмотреть некоторые нормы, содержащиеся в отдельных отраслях российского законодательства, которые регулируют правоотношения РПЦ МП в качестве религиозной организации и юридического лица.

В области гражданского права правовой статус РПЦ МП определяется нормами, прежде всего, Гражданского Кодекса РФ и Федерального закона от 12 января 1996 г. N 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» (с изменениями от 26 ноября 1998 г., 8 июля 1999 г., 21 марта, 28 декабря 2002 г., 23 декабря 2003 г., 10 января, 2 февраля 2006 г.)[36].

РПЦ МП в сферах хозяйственных и товарно-денежных отношений выступает в качестве юридического лица. Этот аспект деятельности РПЦ МП следует выделить особо. Он определяется тем, что данная религиозная организация принимает участие в гражданском обороте, имеет имущественную и финансовую обособленность, выступая от собственного имени, несет самостоятельную имущественную ответственность и во всех сделках отвечает по обязательствам только своим имуществом, в результате чего приобретает соответствующие гражданские права и обязанности.

Исходя из норм Гражданского кодекса РФ, по своему правовому статусу религиозные организации РПЦ МП представляют собой одну из форм некоммерческих организаций (ч. 3 ст. 50), обладающих правоспособностью юридического лица (ст. 49) и позволяющих организациям РПЦ МП быть самостоятельными субъектами права. Специфика религиозных объединений как юридического лица в сфере гражданского права определена ст. 117 Гражданского кодекса РФ: это «добровольное объединение граждан, в установленном законом порядке объединившихся на основе общности их интересов для удовлетворяя духовных или иных нематериальных потребностей», «они вправе осуществлять предпринимательскую деятельность лишь для достижения целей, ради которых они созданы, и соответствующую этим целям» (ч. 1 ст. 117), участники (члены) религиозных организаций не сохраняют прав на переданное ими этим организациям в собственность имущество, в том числе на пожертвования, они не отвечают по обязательствам религиозных организаций, а последние по обязательствам своих членов (ч. 2 ст. 117). Право собственности религиозных организаций РПЦ МП регулируется ст. 213 Гражданского кодекса РФ, в соответствии с которой религиозные организации являются собственниками приобретенного ими имущества и могут использовать его лишь для достижения целей, предусмотренных их учредительными документами; учредители этих организаций утрачивают право на имущество, переданное ими в собственность соответствующей организации (ч. 4 ст. 213).

Говоря о правовом регулировании деятельности РПЦ МП нормами Гражданского кодекса РФ, необходимо обратить внимание на то, что к делам, возникающим по инициативе религиозных организаций и граждан, следует также отнести судебные иски о защите чести, достоинства и деловой репутации. В соответствии с ч. 1 ст. 152 Гражданского кодекса РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство и деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Согласно ч. 7 указанной статьи правила о защите деловой репутации гражданина соответственно применяются к защите деловой репутации юридического лица. Если религиозной организацией или ее прихожанами будет заявлен иск о защите чести, достоинства и деловой репутации, именно автору в суде придется доказывать, что распространенные им сведения соответствуют действительности. По данной категории дел закон очень четко распределяет бремя показывания. Данное положение является достаточно актуальным для РПЦ МП, так как имеют место случаи распространения через СМИ сведений, порочащих РПЦ МП и оскорбляющих чувства верующих.

В отрасли административного права правомочия РПЦ МП регулируются административно-правовыми нормами, которые определяют правила, порядок и пределы ее деятельности, регулируют управленческие отношения, возникающие в процессе исполнительно-распорядительной деятельности органов государства по отношению к религиозным организациям.

Эти нормы обеспечивают определенные условия для возможности осуществления деятельности РПЦ МП, соответствующей целям этой организации.

В сфере трудового права Трудовой кодекс Российской Федерации от 30 декабря 2001 г. № 197-ФЗ (с изменениями от 24, 25 июля 2002 г., 30 июня 2003 г., 27 апреля, 22 августа 2004 г., 29 декабря 2004 г., 9 мая 2005 г.)[37] запрещает дискриминацию по признаку отношения к религии (ст. 3); устанавливает, что работа на предприятиях, в учреждениях, организациях не проводится в день Рождества Христова — 7 января (ст. 112).

Необходимо отметить, что ст. 348 Трудового кодекса, регулирующая рассмотрение индивидуальных трудовых споров работников религиозных организаций, устанавливает, что индивидуальные трудовые споры, не урегулированные самостоятельно работником и религиозной организацией как работодателем, рассматриваются в судебном порядке.

Отметим, что Трудовой кодекс не регулирует отношения религиозных организаций со священнослужителями; противоположное решение законодателя явилось бы вмешательством во внутреннюю жизнь религиозных организаций и, как показал Г. П. Лупарев, создало бы трудноразрешимые проблемы в правоприменительной практике[38].

В семейно-правовой сфере Семейный кодекс РФ от 29 декабря 1995 г. № 223-ФЗ (с изменениями от 15 ноября 1997 г., 27 июня 1998 г., 2 января 2000 г., 22 августа, 28 декабря 2004 г.)[39] запрещает любые формы ограничения прав граждан при вступлении в брак и в семейные отношения по признаку религиозной принадлежности (ч. 4 ст. 1).

В области финансового права РПЦ МП выступает главным образом субъектом налоговых правоотношений.

Часть 2 Налогового кодекса Российской Федерации от 5 августа 2000 г. N 117-ФЗ (с изменениями по состоянию на 13 марта 2006 г.)[40] регулирует налог на добавленную стоимость и устанавливает операции, не подлежащие налогообложению при ремонтно-реставрационных, консервационных и восстановительных работах культовых зданий и сооружении, находящихся в пользовании религиозных организаций (п. 15 ч. 2 ст. 149), не подлежит налогообложению также реализация (передача для собственных нужд) предметов религиозного назначения (в соответствии с перечнем, утвержденным Правительством РФ, по представлению религиозных организаций (объединений), производимых и реализуемых религиозными организациями (объединениями) в рамках религиозной деятельности, за исключением подакцизных, а также организация и проведение религиозных обрядов, церемоний, молитвенных собраний и других культовых действий (п. 1 ч. 3 ст. 149).

Закон Российской Федерации от 11 октября 1991 г. N 1738-1 «О плате за землю» (с изменениями по состоянию на 7 марта 2005 г.) [41] устанавливает норму, в соответствии с которой от уплаты земельного налога полностью освобождаются религиозные объединения, на земле которых находятся используемые ими здания, охраняемые государством как памятники истории, культуры и архитектуры (ч. 4 ст. 12).

В отрасли уголовно-процессуального права Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. N 174-ФЗ (с изменениями по состоянию на 1 июня 2005 г.) [42] определяет, что при производстве по уголовному делу священнослужитель не может быть допрошен в качестве свидетеля по обстоятельствам, известным ему из исповеди (п. 4 ч. 3 ст. 56).

Частью 1 ст. 14 Уголовно-исполнительного кодекса РФ от 8 января 1997 г. N 1-ФЗ (с изменениями по состоянию на 9 мая 2005 г.)[U3] [43] закрепляет положение о том, что осужденным гарантируется свобода совести и свобода вероисповедания без каких-либо особых ограничений.

Нормы, регулирующие право на свободу совести и содержащиеся в Уголовно-исполнительном кодексе РФ, имеют для РПЦ МП особую важность, как для религиозной организации осуществляющей активную работу в местах лишения свободы.

Таким образом, общественные отношения религиозных субъектов права, регулируются не только нормами Конституции и ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях», но и нормами, как нами было показано, практически, всех других отраслей права.

Нами были рассмотрены основные нормативно-правовые акты, определяющие правовой статус РПЦ МП в РФ. В то же время в Федеральном законе «О свободе совести и о религиозных объединениях» содержится норма (ч. 5 ст. 4; ч. 1 ст. 15), предусматривающая, что «религиозные организации действуют в соответствии со своими внутренними установлениями, если они не противоречат законодательству Российской Федерации, и обладают правоспособностью, предусматриваемой в их уставах». Эти установления, закрепленные в актах РПЦ МП (в Уставе РПЦ МП 2000 г.[44], указах Синода и Патриарха, договорах и др.), фактически регулируют  ее внутренние отношения, а также отношения с государством.

Дореволюционные ученые однозначно признавали и теоретически обосновывали правовой характер актов РПЦ[45], что было совершенно справедливо для российского дореволюционного законодательства начала XX  века[46]. В работах прот. В. А. Цыпина и М. Ю. Варьяса дано теоретико-правовое обоснование этой позиции. На сегодняшний день акты религиозных организаций не могут считаться источниками права, т. к. они не изданы и не санкционированы государством[47], хотя ряд авторов пытаются внутренним документам РПЦ МП придать статус особых, дополнительных источников светского права[48].

В рамках нашей статьи нельзя не коснуться одного из основных документов РПЦ МП: «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви». Данный документ был принят Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви в 2000 году. Он излагает базовые положения учения Церкви по вопросам церковно-государственных отношений и по ряду современных общественно значимых проблем. Документ также отражает официальную позицию Московского Патриархата в сфере взаимоотношений с государством и светским обществом. Помимо этого, он устанавливает ряд руководящих принципов, применяемых в данной области епископатом, клиром и мирянами.

Нужно отметить, что подход, изложенный в данном документе, в целом, подвергает критике принцип отделения Церкви от государства и принципиально светский характер государства. Авторы Концепции предлагают свое видение церковно-государственных отношений. Во многих областях жизни общества РПЦ МП и российское государство могли бы стать стратегическими партнерами. На практике процесс взаимодействия РПЦ МП и государства осуществляется уже давно, охватывая такие сферы как образование, здравоохранение, патриотическое воспитание и др. В Концепции подчеркивается, что практический опыт взаимодействия Церкви и государства давал положительные результаты на всех этапах истории России, и сейчас для нашего непростого времени этот опыт может оказаться очень ценным. Вместе с тем документ достаточно полно освящает основные проблемы диалога РПЦ МП и государства и является надежным руководством к действию на длительное время.

Говоря об внутренних актах управления РПЦ МП, необходимо обратить внимание на «Временное положение о церковном судопроизводстве для епархиальных судов и епархиальных советов, выполняющих функции епархиальных судов»[49].

В настоящее время в РПЦ МП начат процесс возрождения церковных судов и судопроизводства. В 2000 г. в Уставе РПЦ МП появилась отдельная глава (гл. VII), содержащая основные положения о церковном судоустройстве и судопроизводстве и предусматривающая принятие по данному вопросу специального нормативного акта — «Положения о церковном суде» (п. 6 гл. VII).

На сегодняшний день некоторые авторы отмечают, что отдельные нормы и институты действующего права РФ (главным образом, Уголовно-процессуального и Гражданского процессуального кодексов) нашли свое отражение во внутренних актах РПЦ МП, в частности, во Временном положении[50].

В данном документе, с одной стороны, церковно-правовая традиция (представленная древними канонами, а также византийским и российским государственным законодательством о Церкви), а с другой — нормы и институты действующего процессуального права РФ.

Хочется подчеркнуть, что нормы, содержащиеся в актах управления РПЦ МП, охватывают все стороны взаимоотношений Церкви с ее членами, обществом и государством.

В заключении необходимо отметить, что в системе норм права, регулирующих отношения религиозных субъектов права, явно соединены элементы различных отраслей. Это обстоятельство, по мнению некоторых исследователей, позволяет квалифицировать данную систему норм — по аналогии с экологическим, информационным, предпринимательским правом — как комплексную отрасль права[51].

Подобные рассуждения, на наш взгляд, не лишены смысла, так как систему норм права, регулирующую правоотношения религиозных субъектов, можно квалифицировать (подобно трудовому, семейному, финансовому, земельному праву) как специальную отрасль права, где правовые режимы приспособлены к особой — религиозной сфере жизни общества, и назвать эту специальную отрасль отраслью религиозного права.

Пока, на наш взгляд, наиболее аргументированной является точка зрения С. А. Авакьяна и других исследователей-правоведов, которые свободу совести и вероисповеданий, религиозные объединения, их права и обязанности включают в институт конституционного права[52].

Учитывая, что вопросы регулирования церковно-государственных отношений нашли отражение практически во всех областях российского законодательства, можно согласиться с прот. А. Степанченко, указывающим на необходимость систематизации государственного законодательства и внутриконфессиональных актов, подготовки сборников нормативного материала, а в дальнейшем – единого кодифицированного акта, который регламентировал бы все основные стороны деятельности религиозных организаций[53].

Материал опубликован в: Конституционное и муниципальное право. – 2006. – № 10. – С. 11 – 18.



[1] Николин А., священник. Церковь и государство. М., 1997. С. 53.

[2] Ее обзор см., в частности: Щапов Я. Н. Византийское и южнославянское правовое наследие на Руси в XI–XIII вв. М., 1978. С. 13–33.

[3] См. подробнее: Здоровец Я. И., Мухин А. А. Конфессии и секты в России. Религиозная, политическая и экономическая деятельность. М.: Центр политической информации, 2005. С. 22; Религиоведение: Учебное пособие для высших учебных учреждений Министерства внутренних дел Российской Федерации. Белгород. 2005. С. 80.

[4] Далее РПЦ МП.

[5] См.: Воеводин Л. Д. Юридический статус личности в России. М., 1997. С. 14, 27–38; Матузов Н. И., Малько А. В. Теория государства и права: Учеб. для вузов М., 2004. С. 183-188; Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России: Учебник для вузов. М., 2006. C. 174-176.

[6] Алиев А. А. Конституционное право на объединение в системе прав и свобод человека и гражданина. М., 2000. С. 109; Лучин В. О., Доронина О. Н. Жалобы граждан в Конституционный Суд Российской Федерации. М., 1998. С. 40.

[7] Словарь юридических латинских терминов и выражений. М., 1999. С. 91.

[8] В качестве синонимов указанные термины использует: Новоселов В. И. Правовое положение граждан в советском государственном управлении. Сара­тов, 1976; Витрук Н. B. Правовой статус личности в СССР. М., 1985; Топорнин Б. П. Конституционный статус гражданина. М., 1989; Белов Г. А. Права человека. Политология. М., 1996 и др.

[9] Воеводин Л. Д. Указ. соч. С. 12.

[10] Там же. С. 27.

[11] Якимов А. Ю. Статус субъекта права: (Теоретические вопросы) // Государство и право. 2003. № 4. С. 6.

[12] Терехов О. Н. Проблемы развития конституционно-правового статуса религиозных объединений в России: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2004. С. 78.

[13] Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России: Учебник для вузов. М., 2006. С. 175.

[14] Баглай М. В. Конституционное право Российской Федерации: Учеб. для вузов. М., 2005. С. 168.

[15] Воеводин Л. Д. Указ. соч. С. 13.

[16] См.: Козлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России: Учебник для вузов. М., 2006. C. 217.

[17] Братусь С. И. Советское гражданское право: Субъекты гражданского права. М., 1984. С. 3; Алексеев С. С. Общая теория права: В 2-х т. Т. 2. М., 1982. С. 117.

[18] Богданова Н. А. Категория  статуса в конституционном праве // Вестник МГУ. Сер. 11: Право. 1998. № 3. С. 17; Матузов Н. И., Малько А. В. Теория государства и права: Учеб. для вузов М., 2004. С. 279.

[19] Баглай М. В. Конституционное право Российской Федерации: Учеб. для вузов. М., 2005. С. 277.

[20] Воеводин Л. Д. Указ. соч. С. 13.

[21] Спиридонов Л. И. Теория государства и права: Учебник. М., 2000. С. 188.

[22] Терехов О. Н. Указ. соч. С. 78.

[23] Авакьян С. А. Свобода вероисповедания как конституционно-правовой институт // Вестник МГУ. Сер. 11: Право. 1999.  № 1. С. 9.

[24] Собрание законодательства РФ. 1997. № 39. Ст. 4465.

[25] Собрание законодательства РФ. 2004. № 25. Ст. 2485.

[26] Собрание законодательства РФ.2002. № 1. Ст. 1.

[27] Собрание законодательства РФ 1996. № 48. Ст. 5369.

[28] Авакьян С. А. Свобода вероисповедания как конституционно-правовой институт // Вестник МГУ. Сер. 11: Право. 1999.  № 1. С. 7.

[29] Собрание законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.

[30] Собрание законодательства РФ. 2002. № 30. Ст. 3031.

[31] См.: Авакьян С. А. Политический плюрализм и общественные объединения в Российской Федерации: конституционно-правовые основы. М., 1996. С. 8–18.

[32] Королев В. И. Правовой статус религиозных организаций и перспективы развития законодательства российской Федерации о религиозных объединениях // Актуальные проблемы взаимодействия органов государственной власти и местного самоуправления с религиозными организациями и вопросы противодействия религиозному экстремизму: Материалы семинара. Тюмень, 2004. С. 13.

[33] Королев В. И. Указ. соч. С. 18.

[34] Берестов А. И., иеромонах. Нетрадиционные религии // Актуальные проблемы взаимодействия органов государственной власти и местного самоуправления с религиозными организациями и вопросы противодействия религиозному экстремизму: Материалы семинара. Тюмень, 2004. С. 46.

[35] Кураев А., диакон. Свобода совести и свобода сект // Труд. 1997. 13, 16, 19, 21, 23 августа.

[36] Собрание законодательства РФ. 1996. № 3. Ст. 145.

[37] Собрание законодательства РФ. 2002. № 1. Ст. 3.

[38] Лупарев Г. П. Трудовые отношения в религиозных организациях // Советская юстиция. 1991. № 11. С. 13; Он же. Правовое регулирование деятельности религиозных организаций на территории СНГ (теория и практика): Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1992. С. 25.

[39] Собрание законодательства РФ. 1997. N 46. Ст. 5243.

[40] Собрание законодательства РФ. 2000. N 32. 3824.

[41] Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета РФ.  1991. № 44. Ст. 1424.

[42] Собрание законодательства РФ. 2001. № 52. Ст. 4921.

[43] Собрание законодательства РФ. 1997. № 2. Cт.198.

[44] Официальное издание Устава: Устав Русской Православной Церкви. М.: Изд-во Моск. Патриархии, 2000; электронная версия на сайте Московской Патриархии [Электронный ресурс] / Режим доступа:   http://www.mospat.ru/regulatio№s/id/18.htlm–36.html.

[45] См.: Бердников И.Церковное право как особая, самостоятельная правовая область и его отношение к общей системе права // Православный собеседник. 1885. Ч. 3. С. 172-195; Павлов А. С. Курс церковного права. 2-е изд. СПб.: Лань, 2002 (1-е изд. – Сергиев Посад, 1902). С. 13-16; Заозерский Н. А. О сущности церковного права // Богословский вестник. 1909. Т. 3. С. 312-338, 565-577; 1910. Т. 1. С. 597-613.

[46] См.: Цыпин В. А.,протоиерей. Курс церковного права: Учеб. пособие. Клин, 2002. С. 3-21; Варьяс М. Ю. Церковное право как корпоративная правовая система // Правоведение. 1995. № 6. С. 76-85; Он же. Церковное право в романо-германской правовой системе: Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 1997.

[47] Лупарев Г. П. Правовое регулирование деятельности религиозных организаций на территории СНГ (теория и практика): Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1992. С. 23; Ловинюков А. С. Свобода совести (анализ, практика, выводы) // Государство и право. 1995. № 1. С. 27.

[48] Калинин В. Н. Имеют ли правовое значение уставы и положения религиозных организаций? // Новое мышление и свобода совести: вопросы и ответы. М., 1989. С. 8; Агапов А. Б. Церковь и исполнительная власть // Государство и право. 1998. № 4. С. 23; Поляков А. В. Петербургская школа философии права и задачи современного правоведения // Правоведение. 2000. № 2. С. 12–13.

[49] См. официальный текст [Электронный ресурс] / Режим доступа: //  http://www.mospat.ru/text/cou№cil2004/id/7797.html.

[50] Бондач А. Г. «Временное положение о церковном судопроизводстве» в контексте церковной традиции и светской судебно-правовой реформы // История государства и права. 2005. № 4. С. 27–30.

[51] Гуденица А. Н. Правовой статус Русской Православной Церкви: нормативно-институциональные аспекты: Дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2002. С. 79.

[52] Авакьян С. А. Политический плюрализм и общественные объединения в Российской Федерации: конституционно-правовые основы. М., 1996. С. 3–22.

[53] Степанченко А., протоиерей. Проблемы кодификации законодательства, действующего в Русской Православной Церкви: Дис. … канд. богословия. Сергиев Посад, 2003. С. 5, 155, 174–186

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter