Форум сайта Выпускников ТДС: Помогите студенту- дипломнику разобраться в "латинском плене" - Форум сайта Выпускников ТДС

Перейти к содержимому

Страница 1 из 1
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

Помогите студенту- дипломнику разобраться в "латинском плене" Веруя в святость единой и апостольской Церкви, как быть?

#1 Пользователь офлайн   bezshutok 

  • Неофит
  • Pip
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 59
  • Регистрация: 22 Июнь 11
  • Вера:Православие

Отправлено 03 Июль 2011 - 13:13

Всех приветствую!!! Я студен ТДС, но не Тобольской. У меня дипломка связана с обзором развития русского богословия с 17-го века и по ныне... Хотелось бы провести анализ и "латинского" плена. Признаюсь, что в силу особенностей личного пути к Богу, я сформировался как явный "про-латинист". На данный момент из книжных источников имею лишь широкотиражируемые "ширпотребские" сочинения - Флоровского, Шмемана, Алфеева. Мне кажется, что над Церковью повисла грозовая туча, под предлогом освобождения от "латинизма" грозящая ввергнуть нас в плен недоброкачественного богословия Парижской школы. Приглашаю всех неравнодушных к широкому обсуждению этой темы.
0

#2 Пользователь офлайн   болящий витинька 

  • Неофит
  • Pip
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 70
  • Регистрация: 17 Февраль 10
  • Вера:Православие

Отправлено 04 Июль 2011 - 14:29

а какого конкретно богословия?
http://www.idrp.ru/b...tem.php?cat=716
http://axion.org.ru/...d-03/cd-03.html
http://axion.org.ru/...d-05/cd-05.html
Memento morbi
0

#3 Пользователь офлайн   Боков 

  • Администратор
  • PipPipPipPipPipPip
  • Группа: Главные администраторы
  • Сообщений: 5 012
  • Регистрация: 04 Апрель 05
  • Пол:Мужчина
  • Вера:Православие

Отправлено 04 Июль 2011 - 20:46

А что вы понимаете под "латинским пленом"?
Много думай, мало говори, ничего не пиши...
0

#4 Пользователь офлайн   bezshutok 

  • Неофит
  • Pip
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 59
  • Регистрация: 22 Июнь 11
  • Вера:Православие

Отправлено 05 Июль 2011 - 21:48

Благодарю за внимание. Не побоюсь показаться малознающим в обсуждаемом предмете, лишь бы это не оттолкнуло Вас от диалога. Давайте я введу общие мои представления и мотивы. Действительно, что такое "латинский плен" в моем понимании? Четких определений сходу дать не могу, но мои мысли блуждают примерно в следующих лабиринтах...
Не исключено, что словосочетание "латинский плен" мною понимается иначе, чем другими братьями, и будучи единодушны в убеждениях, возможно, мы спорим только о словах? Но выяснить это не слишком просто...
Во- первых преподаватели нашей ДС достаточно загружены работой и не всегда могут себе позволить индивидуально с каждым студентом доходить до всех тонкостей при объяснении учебных дисциплин. А если попытаться проявить настойчивость, пытаясь взглянуть на проблему с другой точки зрения, то тут есть риск попасть в немилость- либо за свою тупость, либо за упорство... Сами понимаете, что портить людям настроение и отношения с ними- дело не благодарное, тем более что академические отношения так и норовят перейти в личные... Ну действительно, у людей нет просто физических ресурсов, и я это прекрасно понимаю, ибо сам отважился серьезно в этом разобраться только сейчас, выйдя на каникулы.
На дипломку у меня еще целый год... Могу даже поменять тему, предмет и "латинский плен" не затрагивать вовсе. Но... Это интересует меня лично и помимо академической деятельности. Просто хотелось бы приятное совместить с полезным, а нужное- с интересным )))
С предисловием покончено, и контекст обстоятельств я раскрыл. Теперь суть...
С одной стороны будем считать преданными широкой огласке поучения Осипова и митр. Иллариона (Алфеева) о "латинском плене". Это критика и самого семинарского образования как зародившегося в ордене Иисуса у римокатоликов, так и систематического (списанного у тех же латинян) изложения богословия в "редакциях" митр. Макария и прот. Малиновского. Ниспровергается авторитет "Послания восточных патриархов", катихизис митр. Филарета (как редакция светского лица- обер-прокурора) и т.п. "Пресуществление" Св. Даров клеймится - как латинизм, но при этом звучат с серьезным тоном идеи апокатастасиса... Св. отцы делятся на "восточных" и "западных"- как на первосоРтНых и второсоРНых, т.е. полуправославных и тп...
С другой стороны- их ярый противник, убиенный о.Даниил и его последователи.
Честно сказать, моему складу ума более созвучны идеи второго лагеря. Но безоговорочно примкнуть к нему мешают причины нравственного характера. Покойный батюшка конечно не был теплохладен и отличался ревностью в вере, и в этом плане он для меня- безусловный пример для подражания. Но все же мне более нравятся люди умеренные во всем. Тут невольно вспоминается Тертуллиан. Как он жег сердца слушателей, буквально каждым словом?!! Когда читаешь, скажем его "О проскрипции", просто поражаешься сплошному "бурлению" этой сверхревности... И все же этот гражданин славного города Карфаген кончил весьма плачевно, уж явно не как благонадежный сын Матери- Церкви (если только мы вместе с Лютером не будем утверждать, будто земные границы истинной Церкви шире границ Церкви видимой).
На этом пока все. Выражаю благодарность за ссылочки. Библиографические списки для меня очень ценны. Прошу прощения за возможные огрехи- будьте добры, поправьте, в чем не прав. Хотелось бы, что бы у нас получился не спор, а дружеский диспут, академическое обсуждение!!!
0

#5 Пользователь офлайн   Боков 

  • Администратор
  • PipPipPipPipPipPip
  • Группа: Главные администраторы
  • Сообщений: 5 012
  • Регистрация: 04 Апрель 05
  • Пол:Мужчина
  • Вера:Православие

Отправлено 07 Июль 2011 - 18:09

Тема которую Вы поднимаете очень обширная. Может быть Вам удастся кратко сформулировать основные вопросы, с которыми Вы не согласны с мнением того же Осипова?
Много думай, мало говори, ничего не пиши...
0

#6 Пользователь офлайн   pavel 

  • Архиприхожанин
  • PipPipPipPipPipPip
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 1 845
  • Регистрация: 30 Апрель 09
  • Вера:Православие

Отправлено 10 Июль 2011 - 10:26

Просмотр сообщенияbezshutok (03 Июль 2011 - 13:13) писал:

Я студен ТДС, но не Тобольской. ...[b]Приглашаю всех неравнодушных к широкому обсуждению этой темы.
Вы студент Томской семинарии? Читали ли Вы статьи прот.В.Асмуса? Это как раз по Вашей теме. Они все есть в интернете, если не найдете сами - пришлю ссылки. В первую очередь необходимо прочесть доклад о.Валентина на комиссии по канонизации архиеп.Илариона Троицкого, где он делает обзор его богословия, его динамики и приходит к выводу, что прославить его необходимо не как богослова, а только как мученика, что нельзя говорить о богословии святителяИлариона, а только о богословии архимандритаИлариона, что в конце жизни, уже за год-два до своей святой кончины он пришел к тем же самым положениям, которые критиковал в молодости под влиянием архиеп.Антония.
Затем еще его статья "Богословие Отцов в 3 тысячелетии", точно не помню.

Вам нужно обязательно прочесть вступительную статью А.Г.Дунаева (или А.И. Сидорова - вот не помню :) ) к новому изданию Катехизиса )бело-зеленая книжка,год где-то 2008.

Еще одна важная книга - архиеп.Серафим Соболев, Искажения истины в русском богословии, где он критикует прот.Сергия Булгакова, архиеп.Антония и архиеп.Сергия за их богословие.

Вообще довольно много дореволюционных статей на эту тему. Есть в ЖМП 50-х годов статья Айвазова об Искуплении.
Вам нужно взять недавно опубликованную книгу "Епископ Николай Мефонский и византийское богословие", там есть фрагмент кандидатки Павла Ермилова, он очень хорошо проходится по Черемухину и этой "теории пленения".

Перечитайте диссертацию Петра Гнедича, только другими глазами: Вы увидите, что даже те, кто яростно критикует схоластику и юридизм, патологически не могут обойтись без юридических терминов и активно их используют.

Есть сайт Романа Вершило (кажется так), называется "Антимодернизм". Там много хороших статей. Хотя он, кажется, какой-то активный зарубежник, не любит РПЦ. Тем не менее. Полезного много.

Наконец, посетите официальный сайт архим.Рафаила Карелина, там масса статей на эту тему.

Желаю успехов! Если будет трудность с литературой, скажите, пришлю сканы.
0

#7 Пользователь офлайн   bezshutok 

  • Неофит
  • Pip
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 59
  • Регистрация: 22 Июнь 11
  • Вера:Православие

Отправлено 15 Июль 2011 - 21:51

Аха... Всем признателен очень, как за вопросы так и за подсказки. Нет, в Томске я не бывал, и в Терасполе /также ТДС, правда римокатолическая/ :rolleyes:))) Особой расторпностью в усвоении материала я не отличаюсь, но кое- какие горизонты уже немножко созерцаю... Мыслей в голове куча, и они еще достаточно сыры. Причем мыслей гораздо больше, чем прочитанного- значит они скорее суть априорные продукты и догадки. На данный момент мне существенного более высказать нечего- этим и обусловлено мое молчание, которое надеюсь мои собеседники не сочли за глухоту или пренебрежение. Храни всех Вас Бог!!!
0

#8 Пользователь офлайн   Семёнов Алексей Валерьевич 

  • Прихожанин
  • PipPipPipPip
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 727
  • Регистрация: 24 Январь 10
  • Пол:Мужчина
  • Город:Санкт - Петербург
  • Интересы:разные
  • Вера:Нет данных

Отправлено 28 Июль 2011 - 08:48

Просмотр сообщенияbezshutok (03 Июль 2011 - 13:13) писал:

Всех приветствую!!! Я студен ТДС, но не Тобольской. У меня дипломка связана с обзором развития русского богословия с 17-го века и по ныне... Хотелось бы провести анализ и "латинского" плена. Признаюсь, что в силу особенностей личного пути к Богу, я сформировался как явный "про-латинист". На данный момент из книжных источников имею лишь широкотиражируемые "ширпотребские" сочинения - Флоровского, Шмемана, Алфеева. Мне кажется, что над Церковью повисла грозовая туча, под предлогом освобождения от "латинизма" грозящая ввергнуть нас в плен недоброкачественного богословия Парижской школы. Приглашаю всех неравнодушных к широкому обсуждению этой темы.

Странно, как ересь и раскол может взять православного в плен? Другое дело, если православный имеет от этого корыстную выгоду, в этом случае он сам сдастся и служить станет верно…)))
книжник в бездарной вере
0

#9 Пользователь офлайн   bezshutok 

  • Неофит
  • Pip
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 59
  • Регистрация: 22 Июнь 11
  • Вера:Православие

Отправлено 01 Август 2011 - 23:46

Просмотр сообщенияСемёнов Алексей Валерьевич (28 Июль 2011 - 08:48) писал:

Просмотр сообщенияbezshutok (03 Июль 2011 - 13:13) писал:

Всех приветствую!!! Я студен ТДС, но не Тобольской. У меня дипломка связана с обзором развития русского богословия с 17-го века и по ныне... Хотелось бы провести анализ и "латинского" плена. Признаюсь, что в силу особенностей личного пути к Богу, я сформировался как явный "про-латинист". На данный момент из книжных источников имею лишь широкотиражируемые "ширпотребские" сочинения - Флоровского, Шмемана, Алфеева. Мне кажется, что над Церковью повисла грозовая туча, под предлогом освобождения от "латинизма" грозящая ввергнуть нас в плен недоброкачественного богословия Парижской школы. Приглашаю всех неравнодушных к широкому обсуждению этой темы.

Странно, как ересь и раскол может взять православного в плен? Другое дело, если православный имеет от этого корыстную выгоду, в этом случае он сам сдастся и служить станет верно…)))

Солидарен с Вами полностью!!! Действительно, как сообщество православных людей (т.е. земная Церковь) может оказаться в плену "латинском"? Если бы речь шла о заточении в тюрьму и насильственном лишении свободы- то места удивлению не осталось бы совершенно))) Но крупнейшие современные богословы как раз таки очень часто толкуют об тлетворном идейном влиянии на православие, выражаясь Вашими же словами, латинско- раскольнической ереси ( очевидно Вы это имели ввиду, употребляя слова «раскол» и «ересь», поскольку они часто используются для описания событий 1054г.). Вот в этом парадоксе я и хотел бы разобраться… Но как- то не получается сосредоточиться- речка, лес, ремонт квартиры, приезд родственников… А «кому все это выгодно?»- вопрос конечно не менее интересный!!! )))
0

#10 Пользователь офлайн   Семёнов Алексей Валерьевич 

  • Прихожанин
  • PipPipPipPip
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 727
  • Регистрация: 24 Январь 10
  • Пол:Мужчина
  • Город:Санкт - Петербург
  • Интересы:разные
  • Вера:Нет данных

Отправлено 02 Август 2011 - 11:11

Поздней осенью подобным вопросам уделяется больше времени, так как лес и речка более от рассуждения над вопросами веры не отвлекают..)) В отношении ереси и раскола Церковью принят очень важный документ, называется «Перечень Церковных правонарушений» в том сисле против веры и Церкви. Эта тема находится здесь. http://www.tds.net.r...t=0
Согласно принятому документу пассивное отношение к ереси или расколу можно будет приравнивать к преступлению против веры и Церкви.
книжник в бездарной вере
0

#11 Пользователь офлайн   bezshutok 

  • Неофит
  • Pip
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 59
  • Регистрация: 22 Июнь 11
  • Вера:Православие

Отправлено 11 Август 2011 - 19:53

Уважаемые отцы! Прошу еще малость вашего внимания. Давайте несколько отвлечемся от поставленной темы и обсудим вещи иные, которые как думается, помогут мне обрести более верный взгляд на главный вопрос. Рассмотрим случаи в Церковной жизни, когда назревали учения, искажавшие православную веру. Я имею ввиду всевозможные отступления. Так, молодая ветхозаветная Церковь отступила от истины в момент 40-ка дневного пребывания на горе Синай св. Моисея. "Реформу" богословскую и богослужебную осуществил сам Аарон по требованию соплеменников. Возвелась золотая статуя тельца и ложно провозгласилась спасительницей евреев от египетских уз. Интересна религиозная "реформа" 10- ти отделившихся колен по смерти Соломона. Так же чуждые обычаи вошли в Церковь во время Вавилонского плена, когда заключались противоправные "смешенные" браки с язычеством. C этим боролись Ездра и Неемия. В век арианства на востоке православных оставлось едва 2-3 епископа и оплотом истины выступал тогда Запад. Монофизиты формаьно оказались ортодоксами- не приняли новых терминов Халкидона, ибо предыдущие Вселенские Соборы обходились без них. Халкидон действительно явился как-бы "новшеством. "Филиокве" медленно и неопределенно нарастало на Западе, так что даже св. Максим говорит, что в дни его жительства в Риме использовалось оно не в качестве онтологически- тринитарной догмы, а как изъяснение "икономического" исхождения Духа от Сына ради целей сотериологических. Так же безупречными кажутся и старообрядцы в своей верности 100- главому собору касательно книг и перстосложения.
Давайте обощим подобные события, найдем нечто общее и существенное и затем сравним, как это соотносится к нашим дням и нашим спорам. Многое из перечисленного выше не обладает достоинством точной справки. Это мои общие впечатления о том, что туманно храниться в памяти головы. Быть может я перепутал кое-какие существенные детали и обстоятельства. По этому, прошу ваших уточнений и соображений )))
0

#12 Пользователь офлайн   bezshutok 

  • Неофит
  • Pip
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 59
  • Регистрация: 22 Июнь 11
  • Вера:Православие

Отправлено 02 Сентябрь 2011 - 20:46

Время на месте не стоит. Обстоятельства жизни меняются. Тему можно сворачивать. Благодарность всем откликнувшимся!!!
0

#13 Пользователь офлайн   bezshutok 

  • Неофит
  • Pip
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 59
  • Регистрация: 22 Июнь 11
  • Вера:Православие

Отправлено 28 Июль 2012 - 19:45

Вот я уже по факту и не студент ТДС. Экзамены, защита, выпускной остались в прошлом. Считаю уместным освежить начатую мной год назад тему форума. Дипломное сочинение планировалось писать по предмету Догматики, и основной задачей ставился обзор развития русской богословской мысли со времен св. Петра Могилы до наших дней. Побочной целью работы выступала попытка разобраться в проблеме порабощения православного богословия чуждыми западными идеями, и по возможности показать, что вся шумиха вокруг "латинского плена" является лишь пустой фикцией и неким отвлекающим внимание действием, что бы под предлогом "очищения" веры как раз таки и внести в православное богословие нечто чужеродное. Но этому моему замыслу воплотиться было не суждено- обстоятельства заставили поменять все планы, и на свет появилось сочинение уже по предмету Истории Русской Церкви. Конечно, академический уровень его невысок, и моя совесть знает, сколько раз я ею покривил при написании, сколько огрехов и ляпов совершил (особенно много халтуры в ссылках), и где увлекался более лингвистическими фокусами, заметая следы плагиата. Тем не менее, те же независящие от нас обстоятельства устроили все так, что оценено сочинение оказалось довольно высоким балом (разумеется совершенно незаслуженно). Это заставляет скрывать подлинные лица и имена. К тому же, непроизвольно созданный основной акцент сочинения лишь с некоторой натяжкой может быть отнесен к предмету Русской церковной истории. Скорее, получилось исследование из области Истории России, где Церковь рассматривается как фактор, влияющий на политические события в жизни Русского государства времен Смуты. И все же, выложить здесь свою работу я рискну, полагаясь прежде всего на снисходительность читателя.

ДИПЛОМНАЯ РАБОТА
Студента
Т-Nской Духовной Семинарии
Bez Shutok

по учебной дисциплине:
История Русской Церкви

на тему:
Патриотическая миссия Русской Православной Церкви в Смутное время

ведущий преподаватель:
XXX YYY ZZZ
рецензент:
игумен AAA (BBB)










Т, 2012 г.

Содержание:


Введение………………………………………………………………………………3
Глава I. Русская Церковь к началу XVII века
§ 1. Возрастанию роли Русской Церкви в православном мире. Распространение православия……………………………………….………..5
§ 2. Первосвятительская деятельность Патриарха Иова…………………..….14
Глава II. Трагедия Смутного времени и Русская Православная Церковь
§ 1. Тяжелейшие испытания народа, государства и веры в начале XVII века…………………………………………………………………………….….19
§ 2. Святитель Гермоген – светоч духовности и патриотизма…………….….39
Заключение…………………………………………………………………...……...71
Список использованной литературы…………………………………………...73






Введение
Смутное время, как издавна называется относительно короткий период русской истории начала XVII века, явилось временем не только тяжелейших испытаний для русского народа, но и своеобразной проверкой на прочность всей русской государственности. Русский народ и русская государственность с честью выдержали это испытание и во многом это определялось позицией, ролью Русской Православной Церкви.
Данная работа "Патриотическая миссия Русской Православной Церкви в Смутное время " посвящена освещению роли и места, благодатной деятельности Русской Церкви, подвижничества ее иерархов и духовенства в годы трагических испытаний, значения этой деятельности для судьбы Российского государства.
Хронологические рамки данной работы охватывают период с конца XVI до 1614 года.
В географические рамки работы входит территория Российского государства по состоянию на начало XVII века, на которой разворачивались основные события Смутного времени- от западной границы до Нижнего Новгорода.
Целью своей работы я ставил показать подвижническую, патриотическую деятельность иерархов, духовенства, монашествующих Русской Церкви в годы Смутного времени, героическую борьбу православного русского народа.
Актуальность темы определяется как значимостью для русской государственности исторического опыта выхода из кризиса, так и ценностью этого опыта для преодоления различных кризисных испытаний, переживаемых Отечеством в настоящее время, так и могущих случиться в будущем.
Источниковой базой для данной работы послужили как ряд церковных, так и светских трудов по истории России и истории Русской Церкви, статьи по отдельным эпизодам, связанным с периодом Смутного времени, публикации из «Журнала Московской Патриархии», а также отдельные материалы из информационных ресурсов интернета.
Наиболее информативными явились труды митрополита Макария «История Русской Церкви», Доброклонского А.П. «Руководство по истории Русской Церкви». Из светских источников наиболее объективно роль и место Русской Церкви в Смутное время освещались в классическом труде Ключевского В.О. «Русская история» и в «Истории России» под редакцией Сахарова (т.1), изданной в новейшее время. Эти два источника, кроме информативности, интересны возможностью сравнить оценки процесса, отдельных эпизодов, персоналий в контексте Смутного времени, дававшихся на рубеже XIX – XX вв. и на рубеже XX - XXI вв.
Данная дипломная работа состоит из введения, двух глав, каждая из которых подразделяется в свою очередь на два параграфа, заключения и списка использованных источников.

Глава I. Русская Церковь к началу XVII века

§ 1. Возрастание роли Русской Церкви в православном мире. Распространение православия.

К началу 17 века в жизни Русской Церкви произошли важные перемены. Во многом вызваны они были политическими событиями своего времени. Так же решающий вклад внесли причины, наслоившиеся от предыдущих веков и заслуживающие краткого их перечисления. Необходимо во- первых отметить, что уже ко времени Иоанна Грозного Московская Русь (как следствие политики Калиты и его преемников ) представляла собой гораздо более сильное, монолитное государство по сравнению с периодом раздробленной Руси Киевской .
Вторгшиеся под руководством Батыя кочевники подвергли Киевскую Русь полному разорению. Перед русичами остро встал вопрос уже не о политической государственной независимости, а о элементарном выживании как народа с самобытной культурой, национальным самосознанием, своей религиозной верой. Угроза со стороны монгольских поработителей заставила русский народ преодолеть междоусобные раздоры и разногласия, чтобы сплоченными силами противостать врагу. Однако становление государственности происходило с опорой на церковную поддержку. Весьма удачной для этих целей оказалась идея митрополита Петра перенести первосвятительскую кафедру из Владимира в Москву. В начале XIV века этим актом глава Русской Церкви сделал малую тогда Москву церковной столицей, провидя ее великое будущее. Впоследствии митрополит Московский Алексий управлял церковными и государственными делами до совершеннолетия Дмитрия Донского, а уже в годы его княжения Москва окончательно превращается в общерусский центр .
Преподобный Сергий Радонежский внес неоценимый вклад в формирование Московского государства : он хотя и основал свой монастырь вдали от Москвы, однако это имело благотворное влияние для скорейшего превращения города в столицу. Как авторитет самого святого, так и деятельность его учеников- отшельников, заселявших пустынные земли способствовали притоку населения на новые места и хозяйственному освоению окраин Московской Руси. Выступал он и в роли миротворца, помогающего преодолеть внутренние противоречия . В духовно- идеологическом отношении Церковь устами игумена Сергия вдохновляла русский народ на священную борьбу за родную землю и за веру .
Русские витязи шли сражаться с превосходящими силам ордынских разбойников, надеясь прежде всего на Божью помощь, а не на собственную удаль, ибо были убеждены, что "не в силе Бог, а в правде". Победа на Куликовом поле открывала новую страницу в Русской и всемирной истории .
Свержение татаро-монгольского ига, как мы видим, свершилось при самом деятельном участии Православной Церкви, своими последствиями вызвало национальное и культурное возрождение, рост политического могущества Руси. Духовная сила Русской Церкви, ее святость и ревностное хранение чистоты веры были доказаны в XV веке, когда перед соблазном Флорентийской унии русские иерархи осудили союз с латинянами и самостоятельно избрали епископа Иону митрополитом Московским и всея Руси .
После падения Константинополя под натиском турок, во времена правления Ивана III на Руси получает широкое распространение политическая теория митрополита Зосимы "Москва - третий Рим", окончательно сформулированная в 1510-1511гг. монахом Филофеем . Согласно этой теории, исторической преемницей Римской и Византийской империй, павших из-за отклонения от истинной веры, является Московская Русь - "третий Рим". Оформлена она была в виде послания к московскому великому князю Василию III. Эта идея провозглашала целью исторического существования Русского государства охранение и защиту Православной Церкви во всем мире.
После Василия Темного русские великие князья начинают достаточно последовательно именовать себя царями, т.е. так, как ранее назывались на Руси византийские императоры.
В 1472 году Иван III женится на Софье Палеолог, племяннице последнего византийского императора. Этот брак получил значение политической демонстрации, которая заявила всему свету, что царевна, как наследница павшего византийского дома, перенесла державные права в Москву, как в новый Царьград, где и разделяет их со своим супругом . А в 1547 году Иван Грозный в Успенском соборе Московского Кремля венчался на царство. Закрепленное священным обрядом, наименование царем стало официальным атрибутом русского монарха. Несколько позже, в 1561 году константинопольский патриарх утвердил этот титул специальной грамотой.
В историю первый титулованный русский царь вошел как очень противоречивая личность. При нем были присоединены к Руси два татарских ханства - Казанское и Астраханское и таким образом Русская Церковь получила возможность к пространственному распространению своих миссий на новых территориях с дальнейшим учреждением новых епархий (Казанской и Астраханской). Началось также продвижение на Восток, где вслед за первопроходцами шли православные миссионеры и просветители Сибири. Причем этому движению способствовала не столько царская воля, сколько общественно- социальные условия того времени (существование казачества). Поводом послужили отголоски прошлого татаро- монгольского владычества. В 1563 г. к власти в Сибири пришел хан Кучум, который сначала был согласен платить дань Москве, но затем, высоко возомнив о себе, начал устраивать частые набеги на пограничные русские земли в районе Перми. Владельцы этих земель, Строгановы, имевшие от царя грамоту на заселение пустующих территорий, обратились к казакам, отряды которых умножались на границах русского царства. Здесь необходимо сделать небольшое отступление, что бы подробнее выяснить, кто такие были казаки, поскольку они во многом определили развитие исторических событий Смутного Времени.
Древнерусский государственный уклад делил мирских людей на служилых и неслужилых. Служилые так именовались по причине того, что состояли на государственной службе - гражданской или воинской. Вторые, называемые еще "тяглым людом" , представляли собой крестьян и горожан, обязывавшихся отправлять повинности и платить налоги. Однако, к XVI- веку повсеместно начинает образовываться новый класс - казачество. Изначально собиралось оно преимущественно из т.н. "гулящих людей", которым правительственные грамоты сулили определенные льготы при колонизации и освоении новых жилых земель. Откуда же брались эти "гулящие люди"? Дело в том, что жесткое тягловое обязательство лежало только на лицах, зарегистрированных в писчих книгах, однако члены их семей могли не входить в тягло, а потому назывались нетяглыми, или гулящими. Казаки появляются в Литовском княжестве, в восточной Руси, на юге, севере, востоке... Занимаются различными промыслами, ловят рыбу, упражняются в ратном деле (особенно на юге, где образуют собой заслон от постоянных набегов степных кочевников). Казаки объединяются в братства, провозглашая равенство и личную свободу всех членов, выбирают себе начальников - атаманов, имеют свое управление, суд, казну, пополняют свои ряды людьми бездомными, бедными, бегущими от жестоких хозяев холопами... Однако имея такую автономность, они выражают свою готовность служить государству при условии сохранения своей вольности.
Как уже упоминалось немного выше, в присоединении Западной Сибири большую помощь оказали уральские купцы Строгановы, имевшие собственное наемное казачье войско. Атаман Ермак Тимофеевич с отрядом в 600 человек двинулся в 1581 г. на Кучума и в 1582 г. разгромил его.
Примечательно, что сам Иоанн Грозный побаивался ссор с «сибирским салтаном» и в гневном приказе повелевал Ермаку прекратить военные действия . К счастью, «грамота эта пришла поздно, тогда уже, когда казаки совершили на половину свой подвиг» . Хорошие вести обрадовали Грозного и он «отправил в Сибирь воеводу князя Семена Болховского, Ивана Глухова со значительным отрядом ратных людей» . Ермак был одарен двумя панцирями, серебряным ковшом и шубой с царского плеча. Однако не сразу победа принесла установление окончательного контроля над обширными сибирскими землями, а сам атаман Ермак в 1585 г. попал в засаду и утонул в р. Иртыш . В 80-90 -е годы продолжился поток русской колонизации в Западную Сибирь, где были воздвигнуты города-крепости Тюмень (1586) и Тобольск (1587).
Не следует полагать, будто продвижение казаков походило на легкую прогулку. Напротив, оно стало испытанием мужества, верности отечеству и чистоты их христианской совести. В сражении с племянником Кучума Махметкулом изумляет соотношение сил: «приходилось тридцать сибиряков на одного казака». Некоторые казаки, видя свою малочисленность, предлагали уклониться от боя, но прочие ободряли их, говоря: «Куда нам бежать? Уже осень, реки начинают замерзать. Не положим на себя худой славы. Вспомним обещание, что мы дали честным людям (Строгановым) перед Богом. Если мы воротимся, то срам нам будет и преступление слова своего, а если всемогущий Бог нам поможет, то не оскудеет память наша в этих странах и слава наша будет вечна» .

Итак, вышеприведенные факты настойчиво свидетельствуют о том, как при пособничестве Церкви совершалось укрепление и возвышение Русского государства. Однако, возвышение это имело и обратное, или точнее выражаясь, взаимодополняющее действие: Церковь помогала государству, а набирающее силу государство возвышало Вселенское значении поместной Русской Церкви.
Ко времени поставления царя всем было очевидно исключительное положение и значение Русской Церкви в православном мире — она была самой влиятельной и многочисленной, единственной заступницей православных народов в центральной и северной Европе, на Балканах, в Малой Азии, на Ближнем и Среднем Востоке. Русь оставалась единственным православным независимым государством, тогда как патриархаты прочих православных народов находились в порабощении у мусульман. Такое положение дел указывало на то, что рано или поздно Патриарший престол будет утвержден в Москве , однако для этого требовалось согласие Восточных Патриархов, ибо самостоятельное провозглашение Русского Митрополита Патриархом было незаконным.
Мысль об учреждении патриаршества впервые была высказана лишь в 1586 г и ее осуществлению обстоятельства вполне благоприятствовали . Более благоприятное состояние русского царства в сравнении с бедствиями порабощенных других православных народов побуждали восточных иерархов заискивать перед Москвой в надежде получения от нее материального вспомошествования. Щедрые дотации в форме милостыни отсылались на Св. Горы Афон, Синай, в Антиохийский и Иерусалимский патриархаты . Царь Федор Иванович по совету своего шурина Бориса Годунова поручил приехавшему в Москву за "милостыней" антиохийскому патриарху Иоакиму узнать мнение других патриархов и всего православного Востока относительно учреждения патриаршества на Руси. Летом 1588 г. прибыл в Москву Константинопольский Патриарх Иеремия II , также за материальной помощью русского царя. Несколько месяцев с ним шли переговоры об учреждении в Русской Церкви Патриаршества, ибо Иеремия первоначально предлагал русским не автокефалию, а широкую автономию. Но, по меткому выражению А. Карташова, «бедность и милостыня сделали свое дело» - и в январе 1589 года Русская Церковь обзавелась собственным патриархом в лице бывшего митрополита Иова, карьерный рост которого происходил как благодаря личным достоинствам святителя, так и поддержке со стороны Бориса Годунова. В 1593 году восточные патриархи, устроившие собор в Константинополе, окончательно признали патриарха московского , отведя ему пятое место в Диптихе. Событие это имело очень важные последствия: прежде всего возрастал авторитет московского православия как внутри страны так и за ее пределами. Свидетельствовало оно и о важнейшей политической победе России, как знак международного признания ее исторической заслуги и духовной самостоятельности.
В то же время учреждение Патриаршества на Руси есть несомненное проявление Промысла Божия. Русь не только приобрела свидетельство своего возросшего духовного значения в православном мире, но и окрепла перед лицом грядущих испытаний Смутного времени , в которых именно Церкви будет суждено выступить в качестве силы, организовавшей народ на борьбу с иноземной интервенцией и католической агрессией.

§ 2. Первосвятительская деятельность Патриарха Иова

Святой Иов родился в 30-е годы XVI века в древнем русском городе Старицы Тверской губернии. В крещении получил имя Иоанн. Родители его были благочестивыми горожанами. В отроческие годы отец отдал сына на воспитание в Старицкий Успенский монастырь, где тот обучился грамоте у настоятеля Германа. В этой же обители он принял монашество с наречением имени Иов, пройдя путь от послушника до игумена .
В 1556 г. Иван Грозный отнял город Старицу у местного удельного князя Владимира Андреевича и приехал посмотреть на свое новое владение. Иов в это время уже был первым чтецом и певцом в монастыре. Инок привлек к себе благосклонное внимание царя и вскоре был возведен в сан архимандрита . Отличаясь кротким нравом, никогда никого не обличал и не оскорблял, всех миловал и прощал, а, будучи настоятелем, – не столько словом, сколько самой жизнью воодушевлял братию к духовному деланию. В 1571-1572 годах он настоятель Симонова Успенского монастыря в Москве, в 1575-1580 годах — Новоспасского. В 1581 году архимандрит Иов был возведен в сан епископа Коломенского. В 1586 году стал архиепископом Ростова Великого, а 11 декабря 1587 года, собором епископов, поставлен Первосвятителем Русской Церкви– Митрополитом Московским и всея Руси .
Святитель Иов оказался тем достойнейшим, кто в истории Русской церкви был поставлен первым Патриархом Московским . Произошло это не случайно, ибо, как священнослужитель он был обладателем выдающихся качеств. Вот что пишет об этом Митрополит Макарий «Чем же обратил на себя Иов такое внимание верховной власти, чем заслужил такие отличия? По свидетельству его биографов он был собою весьма благообразен и “прекрасен в пении и во чтении, яко труба дивна всех веселя и услаждая” ; имел необыкновенную память, знал наизусть всю Псалтирь, Евангелие и Апостол; без книги совершал всю литургию святого Василия Великого; без книги, на память, читал не только Евангелия, но и все молитвы во время крестных ходов на Богоявление, 1 августа и в другие дни; без книги читал даже длинные молитвы в день Пятидесятницы, и чтение его в это время до того было умилительно, громогласно и доброгласно, что все вместе с ним плакали. К тому ж он был великий постник и никогда не пил вина, а только воду; любил ежедневно совершать литургию и только, когда изнемогал, давал себе отдых на день или на два; никого никогда не обличал и не оскорблял, всех миловал и прощал. Вообще же был он «муж, нравом, и учением, и благочинием, и благочестием украшен... Во дни его не обретеся человек подобен ему ни образом, ни нравом, ни гласом, ни чином, ни похождением, ни вопросом, ни ответом» .
Поставление митрополита Иова в патриарха Московского и всея Руси повлекло за собой определенные перемены в жизни Церкви. Так, параллельно с учреждением патриаршества произошло возвышение титулов других архиерейских кафедр: Новгородская, Ростовская, Казанская и Крутицкая отныне именовались митрополиями. Архиепископиями стали Вологодская, Суздальская, Рязанская, Тверская, Смоленская епархии. Две новые епископии учреждены в 1589 г. - Псковская и Корельская. 1602г год ознаменовался открытием епископии в Астрахани .
Вместе с тем, существенных перемен в правах русского Первосвятителя не произошло. Расстановка внутрицерковных сил и отношение прочих епископских кафедр к московской сохранялись . «Общий иерархический строй Русской Церкви остался таким же, каким был при митрополитах. Вся разница сравнительно с прежним временем сводилась лишь к тому, что он сравнялся с другими православными Патриархами по своей самостоятельности, и к преимуществам его иерархической чести. Прежние богослужебные преимущества Первосвятителя — белый клобук и саккос — перешли ко всем митрополитам; Патриарх же стал отличаться от них крестом на митре и на клобуке, бархатной цветной мантией с образами на скрижалях, саккосом с нашивной епитрахилью, преднесением пред ним креста и свечи в церковных ходах; во время служения он облачался среди церкви, тогда как прочие сослужившие с ним архиереи — в алтаре; один только он садился на горнее место, наконец, один только причащался сам, прочие же архиереи принимали причащение из его рук».
Патриарх Иов был человеком консервативных взглядов, последовательно исповедующим идеологию «Москва — III Рим», что нашло свое отображение в вышедших из под его пера «Завещании» и «Повести о царе Феодоре Ивановиче». При нем территориальное расширение государства за счет новых колоний на обширных просторах северо-востока и рост политического влияния сопровождались не прекращавшимся миссионерским движением. Московский Первосвятитель много заботился о христианизации инородцев Сибири, Казанского края, Карельской области. В просветительских целях первым начал широко использовать книгопечатание. Приморье, прибалтийские окраины новгородской области в те годы часто подвергались шведской агрессии. Духовное окормление местных жителей было поручено Корельской епископии, благодаря чему там не только охранялось существующее православное население, но и продолжалось крещение карелов и финнов. По риторическому высказыванию патратриарха Иова, «капища эллинские сокрушались» .
По его же благословению возникают монастыри Спасский Енисейский (1593), Николаевский Верхотурский (1604), Знаменский Тобольский (1605) .
Умножая славу русской церкви, он канонизировал новых русских святых: в 1588 году Василия Блаженного, с 1591 г. местночтимый святой Иосиф Волоколамский начинает прославляться как святой всероссийского масштаба. В 1595 г. открываются мощи новопрославляемых казанских святителей Гурия и Варсонофия. В город Свияжск были перенесены мощи святителя Германа, а мощи митр. Филиппа II из Тверского Отроч-монастыря - в Соловки с установлением ему там местного празднования. Канонизация преп. Антония Римлянина и почитание его мощей начались в Новгороде с 1598 года. В 1600 г. прославлен св. Корнилий Комельский. Местное прославление установлено князю Даниилу Московскому и князю Роману Владимировичу Углицкому. По инициативе Иова было учреждено более десятка монастырей .
Высокий Патриарший титул значительно украшался личными душевными свойствами его обладателя: Иов был всегда на удивление мягок в обхождении, гуманен, милосерд, нестяжателен, жертвовал все свои средства церквам и нуждающимся людям; после смерти у него из сбережений было найдено всего 15 рублей .
Но самые главные подвиги и заслуги перед Церковью и отечеством этому удивительному человеку предстояло совершить во времена нарастающей Смуты. Известный ранее своей кротостью и мягкостью характера, в момент всеобщего отчаяния и смятения Иов продемонстрировал всю внутреннюю силу своего духа, несокрушимость воли и удивительное мужество. Фактически не имея в близком окружении союзников, он оказался тем смельчаком, который в одиночку не побоялся сделать вызов эпохе нестроений, и словно живой щит, всячески сдерживал грядущий хаос Смуты.
Более подробно эти события будут рассматриваться далее, а в завершении этого параграфа хотелось бы еще раз подчеркнуть то, насколько своевременно и промыслительно Русская Церковь получила Патриаршее возглавление в преддверии грядущих социальных и политических потрясений начала 17 века. Самые суровые жизненные испытания доказали, что основание Патриаршества стало важной вехой в истории Русского государства и Церкви.

Глава II. Трагедия Смутного времени и
Русская Православная Церковь

§ 1. Тяжелейшие испытания народа, государства и веры в начале XVII века.


Смута в Московском государстве возникла не на пустом месте, являясь по оценке В.О. Ключевского «переходным временем на рубеже двух смежных периодов, будучи связана с предшествующим своими причинами, с последующим - своими следствиями» . Единодушно с ним соглашается и другой видный исследователь данной проблемы С.Ф.Платонов, когда пишет, что ".. изучение смутной эпохи вне связи с предыдущими явлениями нашей жизни невозможно" . Вот почему ранее мы столь подробно описывали важнейшие события, связанные со становлением Московского государства. Ибо не разобравшись в том, что представляла собой Смута, мы не сможем по достоинству оценить и высокую заслугу Церкови перед нашим отечеством.
Предверию смуты предшествовал экономический упадок, неурожаи, голод, смена династии Рюриковичей, сопровождавшаяся падением правительственного авторитета, общественных нравов и вооруженными народным выступлениями. Рассмотрим все эти причины в исторической последовательности.
Названием "Смуты" прежде всего подчеркивалось массовое "смущение умов", вызванное резкими переменами морали и поведения, некое массовое затмение рассудка у русского народа, сопровождаемое кровопролитиями в борьбе за власть (с вовлечением польской интервенции), расцветом клеветнических доносов, насилия, грабежа, разбоя и прочих форм грубейшего беззакония . Что же касается народной морали, то нездоровые семена низменных пороков обильно начали засеваться еще при опричнине царя Иоанна Грозного. Хотя и Грозного тут винить трудно - он сам имел нелегкое детство, ибо остался круглым сиротой в восемь лет. За него правили бояре, которые своим отношением к маленькому Ивану, заслужили крайнее недоверие, и он рос озлобленным мальчиком, рано обнаружившим склонность к садизму (мучил и убивал животных) .
После смерти любимой жены Анастасии Романовой Грозный стал недоверчивым, подозревал всех в измене, учредил опричнину (специальную полицию) для расправы с государственными изменниками . Будучи близки к царю, опричники злоупотребляли властью, часто убивая и мучая невиновных. Опричное войско представляло собой карательный механизм, внешне напоминающий монашеский орден, фактически же представлявший из себя бандитскую шайку. Простой народ бегал от этой дружины как от чумы. Число жертв опричнины исчисляется десятками тысяч, но более всех досталось Новгороду зимой 1569/70 года, где почти полтора месяца зверствовали эти разбойники в черных монашеских одеяниях. Террор имел крайне негативные последствия - помимо существенного демографического и экономического ущерба , произвол беззакония подталкивал народ ради выживания на всевозможные подлости – клевету, наговоры, предательство.
Карамзин итоги царствования Ивана IV ставил по последствиям в один ряд с бедствиями времен татаро-монгольского .
После смерти Иоанна государство имело некий период успокоения при царствовании Феодора, однако внутри продолжал скрытно назревать кризис, связанный уже с именем Бориса Годунова. В порыве гнева убив своего старшего сына Ивана в 1581, Грозный лишил себя достойного преемника: второй сын, Федор, выявлял признаки слабоумия, а третий - Дмитрий - родился от шестой жены Грозного Марии Нагой лишь в 1582 г и был еще совсем малолетним. По этой причине изначально при царе Феодоре был учрежден своеобразный регентский совет, но вскоре за спиной несамостоятельного Федора встал его шурин, боярин Борис Годунов, возложивший на себя регентские функции. Скоро царь почти полностью отрешился от государственных дел и предался богомолию, поручив все мирские дела Борису, к чести которого должно признать, что в этот период он сумел добиться относительной социально-экономической и политической стабилизации. Однако положительные изменения омрачились трагедией в Угличе, где в 1591 г. при невыясненных обстоятельствах погиб царевич Дмитрий .
В 1598 г. бездетным умер царь Федор, не назначив себе преемника. Патриарх Иов оказался фактически во главе государства. Земский собор по его предложению избрал на царство Бориса Годунова, сумевшего на тот момент добиться к себе общей народной симпатии . Блистательное начало первых лет правления нового царя вскоре оказалось потрясено страшными бедствиями, вызванными природными катаклизмами. Погодные аномалии 1601 и 1602 годов привели к неурожаю, за которым последовал голод и болезни: население массами умирало, а правящие классы безудержно спекулировали хлебом. Крестьянское волнение все возрастало. Голод заставлял хозяев выбрасывать своих холопов на улицу. Эти несчастные, не имея навыков производительного труда, лишенные средств к существованию, объединялись в отряды "воровских людей", промышлявших разбоем, грабивших мирное население, а со временем превратившиеся в угрозу власти (как например отряд Хлопка). Из этой среды в дальнейшем вышли многие руководители отрядов вождей "Смуты". Тенденция к закрепощению крестьян, отмена «Юрьева дня», ухудшение жизни холопов вносили свою лепту и в без того непростую общественную ситуацию.
В народных низах текущие бедствия воспринимались как Божья кара за то, что на престоле сидит не законный потомственный правитель, а яко бы потомок татарина, избрание которого было «не от Бога, а от людей, избравших его на Земском соборе» . Борис Годунов, прошедший в молодые годы суровую школу опричнины, вынес из нее определенные навыки, образ мышления и поведения. Так, с оппозиций (например с Шуйскими, Романовыми) он боролся достаточно «грязными» методами, некоторыми чертами напоминавшими опричнину. Тайные интриги и завуалированные репрессии служили главными его политическими орудиями наравне с внешним благородством, милосердием, показным благочестием и благотворительностью. В манерах обхождения с людьми он был всегда ровен, приветлив, дружелюбен. Но за этой мягкостью скрывались коварство и ненасытное властолюбие очень осторожной и подозрительной личности, «загадочной смеси добра и зла, игроком, у которого чашка на весах совести постоянно колебалась» . Еще до воцарения Бориса люди подмечали, каким образом он убирал своих врагов, сначала высылая их из Москвы, а потом уничтожал при помощи подручных. Хотя и не прибегая к массовым казням, но беспощадно убирал соперников, тайно организовывал их убийства. Ссылки, тайные расправы — все это связывали с именем ненавистного Годунова. Так постепенно за ним начал расти громадный хвост страшных слухов . Вот почему столь сочувственный отзыв во всех слоях населения вызвало появление Самозванца, объявившего себя сыном Ивана Грозного, законным наследником русского престола царевичем Дмитрием, чудесным образом спасшимся от рук убийц, якобы подосланных Борисом Годуновым.
В числе первоосновных предпосылок Смуты некоторые авторы указывают также на социальный фактор Московского государства . Ключевский сугубо подчеркивает, что именно тягловый строй, со свойственным ему неравенством положения разных классов, вносил разлад в государственный порядок и послужил «другой основной причиной Смуты» .
Итак, мы видим как по смерти Ивана Грозного и, особенно, пресечения династии в 1598 г. вследствие кончины бездетного Федора Ивановича, политический кризис еще более обострился, пробудив к борьбе за власть различные боярские кланы . Главной формальной причиной возникновения смутного периода в Московском государстве согласно мнению Карамзина следует признать смену правящей династии. Быть может, если бы все события, предшествовавшие Смуте произошли в русле правления одной династии потомков Калиты, то они бы не привели к столь значительным потрясениям. Смута, как мы уже говорили, назревала достаточно долго и предпосылки к ее возникновению были посеяны при Иоанне Грозном, а его преемник царь Борис Годунов своей внутренней политикой способствовал еще большему развитию негативных тенденций времен опричнины. Народ же, за исключением сравнительно мелкой группы приверженцев Годунова, устал от навязываемого последними царями образа жизни и с великой охотой увлекся идеей смены правительства через провозглашение законным монархом якобы чудом спасшегося царевича Дмитрия.
Истинными виновниками появления самозванца царь Борис считал недовольных бояр. Боярство, боявшееся открыто бороться с ним за власть благодаря его родству с угасшей династией (это было в глазах народа серьезнее прав остальных претендентов), могло свергнуть его только во имя этой династии. К тому же, появление самозванца совпало с моментом крайнего ослабления власти Годунова и особой ненависти бояр к царю. Мнение это разделяется большинством историков, причем некоторые из них немалую роль в подготовке самозванца отводят полякам и, в частности, иезуитам. Заговор против Русского государства, организованный в Речи Посполитой, смыкался с боярским заговором в Москве против Годунова. Ключевский смело утверждает, что первый Лжедмитрий «только был испечен в польской печке, а заквашен в Москве» .
Подозрение Бориса пало прежде всего на бояр Романовых- они находилась в ближайшем родстве с прежней династией, быв двоюродными братьями царя Феодора. Четверых братьев семейства разослали по удаленным уголкам, а пятого Феодора насильно постригли в монашество с именем Филарет.
Окончательного ответа на вопрос о личности первого самозванца пока не существует. По самой распространенной версии, Лжедмитрий Первый был сыном Галицкого дворянина Богдана Отрепьева. Отрепьевы искали поддержки бояр Романовых, князя Бориса Черкасского. Предполагается даже, что пострижение Григория было связано с тем, что тогда попали в опалу бояре Романовы. Но как бы то ни было, отслужив в одном из московских приказов, в 1600 году Юрий Отрепьев постригся в монахи под именем Григория. Вскоре после этого новопостриженный чернец оказался в Москве, в кремлевском Чудовом монастыре, в стенах которого в кратчайший срок стал весьма заметной фигурой: получил чин дьякона, назначен келейником архимандрита Успенского собора Пафнутия, состоял при патриархе Иове «для книжного письма». Там же, по-видимому, и пришло к нему решение выдавать себя за Дмитрия .
В 1602 году молодой авантюрист направился к польско - литовской границе, и вскоре достиг Польши. Там он оказался при дворе сандомирского воеводы Юрия Мнишека, назвался сыном Ивана IV Грозного – Дмитрием и тайно перешел в католичество. Так он обзавелся влиятельными покровителями со стороны иезуитов и польских магнатов. Они представили его во дворце польского короля Сигизмунда как законного Российского престолонаследника .
После того, как события эти стали известны в Москве, Церковь предприняла соответствующие меры. Хотя к тому времени "Годунов сделался крайне подозрительным", его отношения с Русским Первосвятителем были очень напряженными, все же "...когда явился Лжедмитрий, патриарх употреблял с своей стороны все меры, что бы поддержать власть законного государя... Иов вместе с прочими архиереями писал (1604) к высшей раде Короны Польской и великого княжества Литовского... и всему духовенству, и удостоверял их в своей грамоте, что выдающий себя за царевича Димитрия - обманщик, бывший монах диакон Григорий Отрепьев, и просил ему не верить; писал также к знаменитому воеводе киевскому князю Константину (Василию) Острожскому, лично знавшему Отрепьева, во имя православия убеждал князя обличить обманщика и схватить" .
Но напрасно звучали эти увещевания, - "грамоты не достигли своей цели", ибо поляки вовсе не из добрых гуманных соображений, не по своему легковерию и наивности помогали самозванцу отстаивать свои якобы законные права. Нет, в чудовищную авантюру они пускались исходя из самых низменных побуждений: властолюбия, корысти, материальной выгоды, религиозного экстремизма и фанатизма (последнему особенно сильно был подвержен король Сегизмумнд посколько находился под влиянием иезуитов) . Лжедмитрий обещал своим союзникам в качестве благодарности, что по восшествии на Московский престол он будет согласовывать с ними всю внешнюю и внутреннюю политику Русского государства. Самозванец также уверял, что в течение года (в крайнем случае—двух) сумеет обратить в католичество всю православную Русь. 1603—04 годы прошли в тщательной подготовке намеченного плана к осуществлению. Польша рассчитывала приобрести для себя множество выгод: заполучить Северскую и Смоленскую земли, ввести в России католичество, вовлечь русские военные силы в антитурецкий союз, с помощью русских клинков усилить давлении Сигизмунда III на Швецию. Выдавая замуж за самозванца своею дочь Марину, сандомирский воевода Мнишек , как "царский" тесть, надеялся на богатое "вено"- он рассчитывал заполучить в свое пользование Новгород, Псков и один миллион злотых.
Итак, фигура Лжедмитрия понадобилась польским магнатам для начала агрессивных действий против России, завуалированных по видом справедливой борьбы за возвращение престола законному наследнику . Скрытая интервенция против русского народа началась...
Осенью 1604 г. Лжедмитрий I во главе отряда польского «рыцарства», насчитывавшего по разным оценкам от 4 до 6 тыс. человек, перешел русскую границу. В его военную рать, постоянно пополнявшуюся новыми энтузиастами, входили самые разнородные элементы: польская шляхта, наемная немецкая пехота, часть донских и запорожских казаков, служивших Речи Посполитой, примкнувшие к ним вожаки различных российских банд грабителей и разбойников, мелкие дворяне .
Наверное, в русской истории до XVII в. не существовало других времен, насыщенных столь острыми и драматическими общественными противоречиями. Русские люди неохотно сражались против человека, которого многие из них в душе считали истинным царевичем; в самой Москве постоянно шли склоки между боярством и Годуновым, вселявшие всеобщее смущение и недоверие. Обаяние имени царевича Димитрия, накопившееся недовольство царем Борисом сразу дали о себе знать. Моравск, Чернигов, Путивль и многие города сдавались без боя; держался только Новгород-Северский, воодушевляемый воеводой П. Ф. Басмановым. Итог 1604 года сводился к тому, что почти вся Юго- Западная Русь перешла под власть Самозванца.
В отечественной литературе последних десятилетий устоялось мнение, будто народ поддерживал самозванца в надежде на освобождение от крепостного гнета, достойную жизнь и защиту социальных прав. При этом вполне допустимо мыслить, что по крайней мере часть приверженцев действительно могли идти за ним, совершенно не веря в царское достоинство, а просто преследуя свои цели. Таковым было все равно, кто взойдет на Московский престол, — главное, лишь бы новый царь сулил льготы, всевозможные преимущества, снижение налогов и т.д.
Однако столь простое объяснение имеет ряд недостатков. Например, история крестьянской войны 1773—1775 годов вносит некоторые важные штрихи в видение изучаемой проблемы. Среди причин, породивших сомнения у сподвижников Пугачева в его императорском происхождении, одной из самых веских была его неграмотность. В народном сознании государь подписывает свои грамоты и указы собственноручно, чего Пугачев не делал. Тайна оказалась раскрытой и повсеместно стали расползаться слухи о неграмотности царя Петра III, послужившие основанием к организации заговора, следствием чего стал его арест и выдача властям через считанные недели. Значит, не каждый, кто стремился "помочь" народу и играл роль «природного» царя, мог получить массовую поддержку. Лжедмитрию 1 это удалось- ему сочувствовали многие представители самых различных классов и слоев Русского государства.
Впрочем, удача не больно-то улыбалась самозванцу и его союзникам. Бои в 1604—1605 гг. шли с переменным успехом. События по факту представляли собой гражданскую войну, в которой одна разноликая часть общества, выступила против другой, не менее пестрой в социальном отношении, населявшей центральные и северные районы. Между ними не существовало непроходимой грани или коренного отличия, так что постоянно наблюдался своеобразный перемен "боевых знамен". Те, кто вчера сражались за царя, сегодня переходили на сторону Лжедмитрия и наоборот. Значительная же часть населения, в первую очередь крестьянство (составляло более 90 % ), выступала как инертная масса, страдающая от действий как той, так и другой группировки. Во время всеобщей путаницы Патриарх Иов занял твердую позицию в отношении польских интервентов и непрестанно призывал народ к войне за веру и Отечество.
21 января 1605 года Лжедмитрий был разбит под селом Добрыничи Комарицкой волости, но нерешительное промедление царских войск позволило ему укрепиться на юге, в Путивле . Царские воеводы и войска под Кромами постоянно колебались, а после неожиданной смерти в апреле 1605 г. Бориса Годунова (очевидно отравленного боярами) большая часть их во главе с П.Ф. Басмановым открыто перешла к самозванцу . Дорога на Москву была теперь открыта, но тот медлил, ибо понимал, насколько правительственные войска не внушали доверия: в столице еще находились силы, способные дать достойный отпор. Мирской глава государства Годунов был повержен, но еще оставался глава Церкви, не слагавший своих духовных орудий и не помышлявший ни о какой капитуляции перед торжеством неправды. Москва в этот момент вслед за патриархом Иовом уже начала присягать на верность наследнику Бориса 16-летнему царевичу Федору. Подойдя к Серпухову, Лжедмитрий принялся рассыпать москвичам щедрые обещания в своих грамотах, требуя расправы над Годуновыми и им покровительствующим Патриархом. Патриарх в это время призывал бояр не сидеть сложа руки, но Кремль был деморализован, "оцепление умов предавало Москву в мирную добычу злодейству" . Толпа бунтовщиков беспрепятственно ворвалась в опустевший дворец и свергла с престола Федора Борисовича. Остатки царских войск переметнулись на сторону поляков, Москва поголовно стала покоряться самозванцу - только святой Патриарх Иов не принимал. Напрочь отказавшись признать Лжедмитрия сыном Иоанна Грозного, предал его анафеме. Он оказался единственным архиереем, открыто обличающим лженаследника, остался совершенно глух ко всем просьбам, льстивым обещаниям и угрозам самозванца. Его призывы противостать Лжедимитрию стоили ему Первосвятительской кафедры: та же безумная толпа проникла в Успенский собор, где Иов в это время совершал богослужение. Патриарх достойно встретил изменников, изъявив одновременно и великое смирение и непреклонную твердость. Снимая с себя панагию напротив образа Владимирской Богоматери во всеуслышание произнес: "Здесь, пред сею святою иконою, я был удостоен сана архиерейского и 19 лет хранил целость Веры: ныне вижу бедствие церкви, торжество обмана и ереси. Матерь Божия! спаси Православие!" . На него дико накинулись, сорвали патриаршее облачение, таскали по храму, надели рясу и клобук простого монаха, позорили на площади. Наконец посадили в простую телегу и отправили в заточение в Старицкий Успенский монастырь, прежнюю его обитель .
Вскоре состоялся Церковный Собор, избравший 30 июня новым московским патриархом грека митрополита Игнатия. К этому времени большинство иерархов Русской Церкви заняло лояльную позицию к Лжедмитрию и его союзникам.
Игнатий в Москве оказался в 1595 году в качестве лица, сопровождавшего Константинопольского патриарха. Гостю в Росси понравилось и он изъявил желание остаться в ней навсегда. С 1603 года занимал пост митрополита Рязанского и Муромского, присутствовал на коронации Бориса Годунова.
Новоизбранный Патриарх заслужил свое высокое положение при дворце нового правителя тем, что много усердствовал перед Лжедмитрием- лично приводил к присяге самозванцу население Тулы, короновал его и совершил бракосочетание с Мариной Мнишек. Но всем стараниям услужливого иерарха вскоре суждено было пойти прахом- над самозванцем уже начинали сгущаться грозовые тучи...
Судя по сохранившимся портретам и описаниям современников, Лжедмитрий был низок ростом, рыжеватый, имел круглое и некрасивое лицо, руки разной длины . В деле государственного управления показал себя лицом достаточно способным: его смекалистый, живой ум и высокая образованность скоро дали себе возможность проявиться в Боярской думе, куда он захаживал каждый день. Народные низы ему изъявляли, особенно первоначально, свою глубокую преданность. Лжедмитрий при огромном стечении людей разыграл трогательную показную встречу якобы со своей матерью- Марией Нагой. Сцена эта вызвала у простодушного народа умилительные слезы.
Но при всем этом новый царь был не достаточно осторожен и начал совершать непростительные ошибки еще при своем первом триумфальном вхождении в Столицу. Большим соблазном для благочестивых москвичей послужило то, что сойдя с коня и прикладываясь на лобном месте к иконам он не пресек громыхания литовских труб и бубнов, заглушавших церковное пение . Входя в церкви водил за собой иноверцев- венгров и поляков, что по тогдашним понятиям равнялось кощунству и надругательству над святыней.
21 июня в день официальной коронации произошло тоже из ряда вон выходящее событие- в завершении обрядовой церемонии выступил иезуит Николай Черниковский и говорил на непонятной латинской речи.
Лжедмитрий прекрасно знал Священное Писание, любил приводить из него цитаты, но часто раздражал своих подданных высказываниями либерального характера, непочтительными к отечественной Православной вере: "Зачем вы презираете иноверцев? Что такое латинская, лютеранская вера?? Все такие же христианские, как и греческая. И они во Христа веруют" ... "Если было семь соборов, то отчего же не может быть и восьмого, и десятого, и более? пусть всякий верит по своей совести. Я хочу, чтобы все в моем государстве отправляли богослужение по своему обряду" .
Особую неприязнь Лжедмитрий испытывал к православному монашеству, словно чувствуя, что именно в очагах русской духовности теплятся неугасающие искры русского патриотизма, основанного на православных ценностях; что эти неприметные искры несут угрозу интервентам, ибо способны пробудить русских людей от временного оцепенения, воспламенив их сердца на подвиги во имя любви к своей Родине. Иноков самозванец называл бездельниками и тунеядцами, стяжателями великих сокровищ. События ближайшего времени еще покажут нам, на какие цели расходовалась монастырское имущество Свято- Троице- Сергиевой лавры и других обителей в трудные для государства годы. Но пока зазнавшийся расстрига дерзко грозил монастырям, обещался отобрать у них всю казну. Делал дешевые риторические заявления, что направит все богатство на защиту веры и православного христианства.
Наибольшее оскорбление русского монашества произошло незадолго перед женитьбой Лжедмитрия на Марине. Русским людям и без того была противна сама мысль родниться с иноверными ляхами, но всеобщую неприязнь усилил следующий случай. Невеста царя, только что прибывшая из Польши была на некоторое время размещена в женском монастыре якобы с целью приобщения к православной вере. Но заботливый жених боясь, как бы она не заскучала, прислал к ней в обитель плясунов и скоморохов. Звуки песен и непристойного веселия вскоре начали раздаваться в монастырских окрестностях, вызывая недоумение и возмущение местных жителей.
Другой его значительный промах состоял в страсти к всевозможным новаторствам, проявлявшейся в неуважении древних Русских обычаев и традиций. В этом отношении он был как - бы предтечей Петра Великого. Лжедмитрий пытался все в кратчайшие сроки переделать в соответствии с теми нормами, которые были приняты при польском дворе. Оно неоднократно позволял себе оскорбительно высказываться в адрес дворян по поводу их необразованности, приводил примеры высокопросвещенного королевского окружения стран Запада. Критиковал все русское, хвалил иноземное и говорил, что будет отправлять бояр и их детей на обучение в Европу. "Польша не сходила у него с языка" . Самозванец носил иностранную одежду, за обедом у него играла музыка, молитвы не читались, пища не окроплялась святой водой. Не соблюдал церковных постов и назло окружающим вкушал телятину . Смеялся над набожностью россиян и никогда не крестился перед иконами. И напротив, не преследовал народных забав, игр в шахматы, карты. Сам отличался склонностью к веселью и кутежам. Был падок на женщин. Часто выезжал на охоту, во дворце устраивал пиры .
Вместе с тем в глазах общественности он пытался поднять личный престиж, выглядеть великодушным и гуманным. В день венчания на царство во всеуслышание заявлял, что не допустит пролития крови своих подданных. С целью подтверждения этих слов даровал полное помилование и прощение уличенному в заговоре Василию Шуйскому, приговоренного судом бояр к смерти.
Старался он найти поддержку среди московских аристократов, возвращая ссыльных бояр, репрессированных Годуновым. Филарет Романов был возведен в митрополиты на Ростовскую кафедру. Но заручиться поддержкой верхних слоев общества ему было уже не суждено. Бояре в нем нуждались только как в идеологическом символе для Борьбы с Годуновым, но теперь он стал им не нужен . События требовали дальнейшего развития и Ключевский описывает это следующими словами: "боярам нужно было создать самозванца, чтобы низложить Годунова, а потом низложить и самозванца, чтобы открыть дорогу к престолу одному из своей среды" .
Царские приближенные все более оскорблялись тем, что тот отдает предпочтение иностранным слугам, стражу свою составил из французских и немецких наемников. Подобное ненормальное для тогдашней Москвы положение дел не могло длиться слишком долго.
Во главе нового заговора встал тот же Василий Шуйский. Лжедмитрий уже приобрел немалых противников, число недовольных его правлением постоянно возрастало, нарекания постоянно звучали за спиной. Из духовенства ему более всех противостояли такие ревностные пастыри как казанский митрополит Гермоген и коломенский епископ Иосиф. Недовольство духовенства возросло еще более после того, как Самозванец повыгонял из домов арбатских и чертольских священников и в освобожденные таким способом жилища заселил своих иностранных телохранителей.

Развязку ускорила свадьба Лжедмитрия с Мариной. Бракосочетанию предшествовала коронация новой царицы. " С тех пор пиры следовали за пирами" . Празднества усыпили бдительность самозванца. В это время родичи и гости со стороны невесты (из Речи Посполитой съехалось более 2000 человек) крайне распоясались, повели себя очень дерзко и нагло: "в пьяном разгуле бросались на женщин по улицам... скакали на лошадях, стреляли из ружей на воздух, пели песни, танцевали и безмерно хвастались своим превосходством над москвичами" .
В ночь с 16 на 17 мая Василий Шуйский возглавил тайную компанию, положившую конец всем этим бесчинствам. Вначале были помечены жилые дома, в которых остановились ляхи. В субботу рано утром тревожно зазвонил колокольный набат и раздались крики. что поляки убивают царя и бояр. Всполошившийся народ устремился на ненавистных иностранцев, столь долго испытывавших терпение москвичей. Лжедмитрий лишился таким образом своих главных защитников и толпа заговорщиков вскоре оказалась у дверей его дворца .


Конец его был страшен. Над самозванцем издевались, допытывались подлинного имени, а в конце его пристрелил из ружья Григорий Валуев. После этого два дня тело подвергалось надругательствам толпы на Красной площади. Народные массы удостоверяли, что на царском троне восседал вор Гришка отрепьев, чернокнижник и еретик, собиравшийся всех православных обратить в веру латинскую и лютерскую. Затем труп свезли и бросили в яму для замерзших бродяг. Но вскоре в народе пошли слухи, будто мертвец встает и бродит ночами по улицам. Тело тогда вырыли, сожгли, а оставшимся пеплом зарядили пушку и выстрелили в сторону, откуда он прибыл в Москву .
Одним из первых проявлений сменившейся власти стало смещение патриарха Игнатия. Уже на следующий день по смерти самозванца его лишили сана и заточили в Чудов монастырь. Там он долго не задержался и благодаря продолжающейся неустойчивой ситуации в стране сумел вместе с поляками бежать за границу. Вскоре, уже в 1611 году он стал слугой Ватикана, обратившись в униатство.
Василий Шуйский, главный организатор свержения самозванца, происходил из рода Рюриковичей и занимал видное аристократическое положение. Как герой дня он в тот момент был, что называется, на высоте, но народ его сильно не приветствовал хотя и сознавал собственное соучастие в деле свержения Лжедмитрия. Спустя три дня бояре согласились избрать Василия в цари. Набатный колокол собрал множество народа, приверженцы Шуйского выкрикивали его имя и тут же повели в церковь давать царскую присягу ...
Таким образом, первая кампания интервентов 1604 - 1606 годов закончилась провалом . Это урок мало чему научил поляков - они решили устроить реванш, надеясь, что вторая попытка воцарить своего ставленника в Москве окажется успешной. Но история как говорится, повторяется. Действительно, многое повторилось с удивительными подробностями: был новый Лжедмитрий, новое вторжение поляков, новое предательство царя (теперь уже Василия) и новый непокорный и неустрашимый Патриарх, по имени Гермоген. Главное отличие состояло в конце: польско-литовские агрессоры были на этот раз изгнаны совершенно и с воцарением рода Романовых ураган Смуты в Русском государстве утих. На новом этапе русской истории особо выдающуюся роль суждено было сыграть патриарху Гермогену.

§ 2. Святитель Гермоген – светоч духовности и патриотизма

История сохранила очень скромные биографические сведения о святителе Гермогене. Датой рождения ориентировочно полагают 1530 год, поскольку польские источники сообщают, что в 1610 году святителю было около восьмидесяти лет. Неизвестно и имя, данное при крещении (вероятно Ермолай), загадкой остается род и место рождения (предание указывает на город Казань, а поляки - на происхождение Гермогена от донских казаков). Но в любом случае можно утверждать, что был он человеком высокообразованным и талантливым, чему подтверждением служат вышедшие из-под его пера литературные произведения.
13 мая 1589 года был назначен на архиерейскую кафедру Казани и Астрахани, став первым казанским иерархом, удостоившимся митрополичьего титула . Уже в первые годы своего семнадцатилетнего святительского служения владыка Гермоген показал себя ревностным пастырем, что проявилось в его трудах, направленных на воцерковление новокрещеных татар и приобщение к православной вере инородцев Поволжья, в т.ч. и последователей ислама. Особенно при этом он боролся с номинальным христианством, исповедуемым лишь на словах, но не затрагивающим внутренних, глубинных основ жизни человека. Умудренный опытом, пастырь осознавал, что помимо убеждений делу христианизации весьма могут споспешествовать светские власти, как было это в Римской империи- например еще в V веке Блаженный Августин в уврачевании североафриканского раскола признавал огромную заслугу государственных принудительных мер против раскольников. Указом владыки казанские воеводы переписывали новокрещеных татар, переселяли их в местности, окруженные русским населением, а непокорных смиряли кнутом, цепями и тюремным заключением. В 1591 году в Казанской Соборной церкви архипастырь в течение нескольких дней проводил серию бесед с новокрещеными, исполняя царский указ закрыл татарские мечети, запретил строительство новых, пресекал смешанные браки (православных с мусульманами или немцами- лютеранами). Строил новые храмы и украшал старые, прославлял казанских святых, писал жития местных чудотворцев. Занятый всецело попечениями о Церкви, не чуждался и бытовых нужд государства- так , в 1598 году принял участие в избрании на царство Бориса Годунова. Но во всей полноте это великий человек смог явить свои добродетели во время второго периода Великой Смуты, совместив в себе образец доброго христианского пастыря и гражданина- патриота, беззаветно любящего свою Родину и ее народ.

Второй период Великой Смуты, как известно, начался вместе с воцарением Василия Шуйского . Шуйский был первым царем, который вступая на трон давал присягу подданным - обещался не принимать доносов, быть справедливым и не превращаться в самовластного тирана. Его власть ограничивалась советом бояр и без их согласия никто не мог быть приговорен к смерти. Однако самозванец растранжирил всю казну, так что Шуйский не мог стимулировать дружественные отношения со своими приближенными при помощи денежных средств. Он водворил в кремле прямо- таки аскетические порядки, что особенно чувствовалось после ежедневных празднеств прежнего хозяина кремля. Над Москвой нависла атмосфера уныния, начались репрессии на ближайших прислужников самозвнца. Многие уже начинали тосковать по недавним пирам и весельям щедрого на подобные мероприятия Лжедмитрия...
Не мог и народ столь быстро распрощаться с былым ажиотажем вокруг имени царевича- избавителя. Слухи и сказания, связанные с Дмитрием Ивановичем продолжали кочевать по разным областям государства . Насколько сильно мифологическая почва в народном сознании была тогда восприимчива к вере в тайно спасшихся миссий- царевичей, свидетельствует явление множества лжецаревичей Дмитриев, Петров и других . Костомаров сообщает о том, что "в украинских городах явилось восемь царевичей, называвших себя разными небывалыми сыновьями царя Феодора (Феодор, Ерофей, Клементий, Савелий, Семен, Василий, Гаврило, Мартын)» . Лжедмитриевское прошлое никак не выпускало России из своих объятий...
25 мая состоялось в храме Успения венчание Василия на царство. За неимением патриарха коронацию поспешно совершил митрополит новгородский Исидор . Все было как положено: три дня по всей стране звонили колокола, новый царь рассылал повсеместно грамоты и чиновников, приводивших народ к присяге посредством крестного целования . Своим первым делом царь начал борьбу с мифом относительно царевича Дмитрия: 3 июня их торжественно перевезли в столичный Архангельский собор. Процессию возглавили святители Филарет Ростовский и Феодосий Астраханский . В русские святцы был добавлен еще один царственный страстотерпец, как невинная жертва Борисова властолюбия.
Обратил внимание царь также и на пустеющий патриарший престол. Иова возвратить в Москву не получилось- тот отказывался от высокой первосвятительской чести, ссылаясь на слабое здоровье. Состоялся собор русских иерархов, на котором непререкаемой кандидатурой на патриарший титул оказался уже известный нам Казанский митрополит Гермоген . Заслужить всеобщее признание ему удалось за период Лжедмитриева правления. Гермоген оказался самым ревностным и бескомпромиссным архиереем. Он бесстрашно обличал всю беззаконность брака самозванца с некрещеной в православии еретичкой Мариной. "Православному царю- раздался его смелый голос, нарушивший тишину боязливого молчания прочего духовенста - непристойно брать замуж неправославную, вводить ее в святую церковь и строить римские костелы" . Все манипуляции по "приобщению" Марины к православию, такие, как ее миропомазание сверженным Игнатием носили характер фиктивных действий, ставивших целью лишь повлиять на окружающих, "замазать" им глаза. Подлинное обращение к православию для такой видной фигуры, как невеста царя обязательно должны были сопровождаться публичным отречением от заблуждений папства, чего Марина, разумеется, не сделала. Разоблачитель кощунственного лицедейства и массового дурачинья простого народа Гермоген попал в немилость к самозванцу и подвергся изгнанию. "Такого- то иерарха царь Василий Иванович избрал на первосвятительскую кафедру в России, и 3 июня 1606 г. Гермоген был посвящен в сан патриарха русскими святителями" . Чин его поставления был копией того по которому ставился первый наш патриарх- Иов . Местом совершения явился тот же Успенский собор. Была совершена литургия, а после у царя состоялось праздничное застолье. которое новопоставленный патриарх неоднократно покидал, что бы совершить положенные обрядом выезды верхом на осле вокруг кремлевских окрестностей .

Положение царя Василия было шатким. Частая смена государственных правителей привела к тому, что бояре и простолюдины начали относиться к ним не как к твердым, самовластным монархам, а как к весьма уязвимым лицам. Тем более Шуйский занял положение некоего полуцаря, делящего свои полномочия с боярской думой. за спиной его все чаще раздавался недовольный ропот завистников. Они заявляли, что царский трон он занял незаконно, умело воспользовавшись удобной ситуацией. Его возвысила небольшая группа приверженцев когда таковым правом обладать может лишь земский собор.
Шуйский был далеко не молод, холост, не красим, не виден собой. Невольно вставал вопрос о потомственном престолонаследовании. Нравственный авторитет его находился не на высоте- народ еще помнил, что именно он возглавлял расследование таинственного убиения малолетнего Дмитрия Иоанновича и предоставил результаты, выгодные Борису Годунову. Поэтому чрезвычайно стойкой оказалась легенда, повествующая, что Дмитрий на самом деле не был умерщвлен, а в очередной раз чудесным образом спасся от недоброжелателей и вновь готовится вернуть престол своего отца Иоанна Грозного.
Уже через два месяца южные области только и толковали о спасении Дмитрия и его тайном нахождении в Польше, где он якобы собирает новые силы. Немало недовольных, как мы уже знаем, было и в Москве. Они тоже были готовы поддерживать подобные сказки, с настольгией вспоминая щедрого Первого Лжедмитрия. Царь Шуйский в глазах таковых был лишь жадным стариком. Недовольные массы, волнующиеся умы только искали повода для открытого протеста, выжидая появления очередного именитого лидера, под знаменем которого можно будет сражаться с существующим правительством. "Еще не видали никакого Дмитрия, ни лица, ни меча его, и все пылало к нему усердием, как в Борисово и Феодорово время". .
На "выручку" таковым жаждущим элементам пришла все та же Польша. В ней вновь был найден "царевич", известный в истории как Лжедмитрий-2, который с крупными польско- литовскими военными силами осуществил второе вторжение в Русские земли.
Но предтечами его явились наши, отечественные изменники. Черная слава первенства тут безусловно достается князю Григорию Петровичу Шаховскому. Он как представитель московского правительства прибыл в особенно сочувствующие призраку Дмитрия северские земли с целью укрепить в них царскую власть. Но вместо этого, как выражается Карамзин, "решился на злодейство удивительное для сего времени: созвал граждан в Путивле и сказал им торжественно, что московские изменники вместо Дмитрия, умертвили какого- то немца; что Дмитрий, истинный сын Иоаннов, жив, но скрывается до времени, ожидая помощи своих друзей северских; что злобный Василий готовит жителям Путивля и свей Украины за оказанное ими усердие к Дмитрию, жребий новгородцев, истерзанных Иоанном Грозным; что не только за истинного царя, но и для собственного спасения они должны восстать на Шуйского" . Успех Шаховской пропаганды был изумителен. Но заслуга тут конечно не в агитаторских способностях последнего, а в том, что народ и без того внутренне созрел и ждал только повода. Главнейшие южные города один за другим начали откладываться от Москвы: Моравск, Чернигов, Стародуб, Белгород, Кормы, Елец... Во время расправы над первым самозванцем Шаховский сумел украсть государственную печать и теперь от имени Лжедмитрия рассылал послания, скрепляя той печатью документы для большей достоверности .
Вторая роль в подготовке очередного всплеска Смуты принадлежит Ивану Болотникову. Тот длительно был за границей, а потому не знал тонкостей всех Российских дел. Существует мнение, что он совершенно искренне думал, будто сражается за законного царя, поэтому своим энтузиазмом заражал многих. При нем восстали уже Тула с Рязанью. Орел, Калуга и другие города Средней Руси. Болотников имел изрядный военный успех, серьезно трепал царские войска.
Для стабилизации сложившегося положения политическая власть исчерпала все свои средства и возможности. Оставалась последняя надежда- нравственно повлиять на людей, прибегнув к помощи Церкви. Царь Василий совещался по этому поводу с патриархом и духовенством. Было принято решение пригласить бывшего патриарха Иова, что бы с его помощью совершить общественное покаяние с целью умиротворения и пробуждения совести народа . Патриарх Гермоген в отправленной Иову грамоте просил болезненного старца собраться с последними силами и ехать в Москву. Тот повиновался и прибыл исполнить столь важное для всего государства дела. 20 февраля 1607 г. в Успенском соборе собрались оба патриарха, множество духовенства и простого народа. После молебна бесчисленное собрание народа с воплем стали просить у Иова прощения за нарушение крестного целования Борису Годунову. Каялись и за измену своей присяги перед Феодором Борисовичем. Просили Иова разрешить их тяжкий грех измены , за то, что не слушались тогда своего Первосвятителя и преклонялись пред Лжедмитрием. Благословляя всех, Иов заявил, что получившие прощение впредь никогда не должны изменять царю-венценосцу и преступать крестного целования .
Но существенно переменить положение дел в пользу царя сумел новый юный воевода- Михаил Скопин- Шуйский. Болотникову, уже стоявшему у Москвы (стан располагался в селе Коломенском) пришлось отступить в Калугу. Затем центр военных действий переместился к Туле- четырех месячная осада и искусственное затопление города заставили болотниковцев капитулировать в середине осени 1607 года. Глава бунтарей был ослеплен а затем утоплен. Шуйский удовлетворился этой победой, решив отложить усмирение шаек рассеянных бунтовщиков до весны следующего года . Он заключил брак с княжной Марьей Петровной Буйносовой- ростовской, занялся внешнеполитическими вопросами (главным образом направленные на заключение с Польшей перемирия).
Новый самозванец наконец то обнаружился в Литве и заявил о себе в Стародубом к 1 августа 1607 года, еще до падения Тулы. Его силы состояли из военных людей Речи Посполитой и примкнувших казаков. видное место в повстанческом выступлении принадлежала казачьему атаману И.М. Заруцкому из Тернополя. Второй Лжедмитрий зимовал под Орлом. За это время войска его существенно пополнились притоком новых сил за счет русских изменников, бывших болотниковцев и наемников из Польше. как правило, под боевое знамя они вставали не ради идеологических убеждений. За кого сражаться им было все равно- главное лишь бы в руках оказалось оружие и возможность грабить. Во главе основных боевых разбойничьих отрядов стояли Заруцкий, Ружинский, Лисовский, Сапега и другие руководители. К 1 мая второй самозванец разбил возглавляемую Д.И. Шуйским правительственную армию под Болховом и через два месяца оказался под Москвой. Брать город приступом и силой он не посмел, а устроил лагерь в 12 вестах от него в селе Тушине, надеясь добиться сдачи столицы при помощи блокады. Полчища второго Лжедмитрия возрастали непрестанно за счет притока свежих сил из все новых и новых городов, признававших его власть .
С этого момента борьба достигает некоего равновесия- тушинцы не смели захватить Москву, москвичи не могли разогнать тушинцев . Два враждебных близкорасположенных лагеря как бы замерли в ожидании- вместо ружий и клинков пришло время морального, психологического давления. Царь Шуйский еле держался на престоле, его подданные постоянно колебались в выборе- остаться ли с ним, либо перейти к тушинскому вору. В воровской столице- Тушине самозванец тоже был сродни невольнику: мало кто верил его царскому достоинству, его оскорбляли, высмеивали свои же разбойники. В этом лагере искали собственной выгоды и хитрые слуги Ватикана- иезуиты. Для поднятия авторитета Лжедмитрия в целях торжества папизма эти проныры уговорили Марину признать очередного самозванца своим бывшим мужем. Так в таборе тушинцев появилась еще и эта честолюбивая женщина из Польши. Царю же Василию на какую- либо помощь соотечественников уже рассчитывать не приходилось и в столь крайних обстоятельствах он был вынужден обратиться за помощью к шведам.

Должно отдать честь Василию за его выдержку. В самые сложные, безысходные моменты, в течении столь длительного напряжения, окруженный изменниками и постоянно колеблющимися подданными он не терял мужества и хладнокровия. Москва остававшаяся в осаде испытывала продовольственный недостаток. Умелые дельцы не упустили возможности нажиться на этом. Московские торгаши товары свозили в Тушино, усугубляя еще более столичный дефицит. Товарное- денежное обращение было парализовано и тем, что вырученный капитал они боялись пускать в оборот, сковывая тем самым нормальное течение экономической жизни города. Особенно осложнилась ситуация зимой после блокировки тушинцами дороги на Рязань. Внешнее положение дел вас ухудшалось. Враг сломил сопротивление Твери. Купцы начали скрывать и удерживать хлеб в надежде продать его подороже . Цены неудержимо росли в верх. Толпы недовольных часто бунтовали, а один раз, в субботу сыропустной седмицы, даже кинулась в Кремль, возглавляемые князем Романом Гагариным. Нешуточный накал страстей смогли остудить увещания патриарха Гермогена, который твердо стоял за пусть и бедствующего, но законного государя: "Вы глаголете, яко ради нечестия царя все зло чинится, то сие не тако... но зло творится... ради вашего народного нестроения и междоусобия..." .
Весной дороговизна еще более возросла, а вслед за этим последовал новый всплеск всеобщего недовольства. Был раскрыт заговор боярина Црюк- Колычева. Ходили слухи о намерениях умертвить царя... Шуйскому оставалось обнадеживать москвичей лишь довольно призрачной надеждой на выручку шведов и войск своего племенника, Скопина- Шуйского .
Жизнь тушинцев напротив. была весьма привольной и веселой. К осени они стали обустраиваться, рыть землянки. торговцы (числом около трех тысяч обильно снабжали их всем необходимым- хлебом, маслом, мясом, водкой, пивом, вином. Бескрайний разгул воцарившегося веселья прославился повсеместно- даже из далекой Литвы и Польши "стекались толпами в Тушино распутные женщины". Праздная разбойничья жизнь, азартные игры в кости и карты, непрекращающиеся попойки доводили скучающих от безделья удальцов до частых драк и убийств.
В лагерь непрестанно подходили поляки и русские. Костомаров сообщает нам вот какие данные : "В нем было до 18 000 конных и 2 000 пеших поляков, более 40 000 разных казаков: и запорожских, и донских, и неопределенное число московских людей. Сами предводители не знали, сколько их было. потому что одни убывали, другие прибывали" .
В Тушино действовал свой государственный "аппарат"- своя Боярская дума, двор, приказ, казначейство. Но кадровый состав лиц, занимавших высокие посты, оставлял желать лучшего: много было среди них людей незнатных, "беспородных", всевозможных авантюристов.
Один из них, Сапега, вскоре оставил тесный лагерь- его влекли бескрайние просторы и богатства русской земли. Внимание этого хищника привлекала Троице- Сергиева обитель, находившаяся достаточно близко от столицы. Он желал поживиться за счет монастырских сокровищ: дорогой церковной утвари, богослужебных сосудов, драгоценных камней, которыми обкладывались кресты и иконы. Но этим планам сбыться было не суждено- монахи вовсе не оказались легкой добычей и мужественно обороняли общерусскую святыню от разорения.
Неудачи под Москвой и лаврой побудили ляхов с изменниками заняться подчинением других городов. Суздаль первым подпал соблазну предательства, а жители Переславля Залесского даже присоединились к разбойничьим дружинам, направлявшимся 11 октября на штурм хранящего верность царю Ростова. Слова великой похвалы приличествуют митрополиту этого города- Филарету. Ростов не обладал укреплениями, достаточными для противостояния врагу и жители предложили своему архипастырю отступать вместе с ними к Ярославлю. " Но, - сообщает история - Филарет сказал, что не бегством, а кровию должно спасать отечество; что великодушная смерть лучше жизни срамной; что есть другая жизнь и венец Мучеников для христиан, верных царю и Богу. Видя бегство народа, Филарет с немногими усердными воинами и гражданами заключился в Соборной церкви: все исповедались, причастились Святых Таин и ждали неприятеля или смерти. Не ляхи, а братья единоверные, переславльцы, дерзнули ... ломились в двери и диким ревом ярости отвечали на голос митрополита, который молил их не быть извергами. двери пали: добрые ростовцы окружили митрополита и бились до совершенного изнеможения. Храм наполнился трупами." Злодеи принялись грабить церковь, золото с гробницы св. Леонтия разделили при помощи жребия, а город подвергли опустошению. Первосвятитель был схвачен, с него сорвали священные облачения, надели литовскую одежду, татарскую шапку и, ради потехи посадив в воз еще какую- то женщин, как узника повезли в Тушино . Лжедмитрий не посмел сделать зла смелому митрополиту, а напротив, попытался его задобрить как "жертву Борисовой ненависти" и стал оказывать патриаршеские почести . Так, в Тушино появился даже свой "патриарх", хотя "своим" он тушинцам никогда не был, ибо в верности к царю Василию остался непоколебим. Поэтому в лагере он удерживался силою, был в стеснении и под зорким наблюдением. Даже патриарх Гермоген, в это время яростно обличавший изменников, не порицал Филарета, находящегося в Тушино по принуждению .
Разгул беззакония в русской земле был повсеместным, оставляя после себя пепелища и пустыню. церковь и страна погибали не столько от жестокости внешних врагов, сколько от безумного междоусобия. Свои же предатели с неимоверным озлоблением расправлялись с верными царю воинами, что даже наблюдавшие за этим ляхи содрогались от ужаса. Ночи озарялись не светом луны, а пожарищами- все, что алчные разбойники не могли унести, предавалось огню. Храмы приходили в запустение, церковные потиры употреблялись как простые питейные чаши, в священнические облачения рядились блудницы. Словом, свирепствовали собственные же варвары, утратившие всяческий человеческий моральный облик. Казалось, что такие понятия, как милосердие, сострадание и благоразумие совершенно исчезли из народного сознания. Но для России была еще надежда! Смоленск, Коломна, Переславль Рязанский, Нижний Новгород, Саратов, Казань и сибирские города все еще стояли под знаменем царя Василия. Еще находились среди граждан герои, готовые с честью умереть за отечество и за веру. Среди таковых Карамзин выделяет деятелей Церкви : "В духовенстве особенно сияла доблесть, Феоктист, крестом и мечем вооруженный, до последнего издыхания боролся с изменою, и взятый в плен, удостоился венца страдальческого . Архиепископ Суздальский, Галактион, не хотев благословить Самозванца, скончался в изгнании. Добродетельного коломенского святителя, Иосифа, злодеи влачили привязанного к пушке: он терпел и молил Бога образумить россиян. святитель псковский, Геннадий в тщетном усилии обуздать мятежников, умер от горести. Немногие из священников, - как сказано в летописи, - уцелели, ибо везде противились бунту" . Монастыри так же оказались на передовой- иноки поддерживали отечество и морально, посредством нравственного воздействия на дух народа. Но слава особого геройства принадлежит защитникам Сергиева монастыря .
Обитель св. Сергия на века прославилась доблестью своих защитников . Хищные орды интервентов, осевших в Тушино, направлялись на богатый русский север с целью грабежа. Но слишком разгуляться у них не получилось- основные силы врага были скованы у твердыни Троице- Сергиевой обители, которая оказалась им не по зубам. Да, она была хорошо укреплена стенами, но причина ее неприступности заключалась не в этом . Не имела обитель и значительной военной силы- за ее стенами находилось всего два небольших отряда под командованием воевод А. Голохвастова и Г.Б. Долгорукого. Большинство же ее защитников составляли иноки- насельники да бежавшие от поляков безоружные крестьяне с их женами и детьми. В монастыре за счет притока беженцев образовалась очень большая плотность людей.
С 23 сентября 1608 г. 30- тысячное польское войско Сапеги и Лисовского тесным кольцом окружило монастырь и началась длительная осада . Помощи извне осажденным ждать было неоткуда и приходилось рассчитывать только на свои внутренние силы. Все подручные материалы приспосабливались для защиты от осенней непогоды, т.к. жилья катастрофически на всех не хватало .
Сапега предлагал сразу сдаться, в противном случае грозил "всех порубать". Всеобщее собрание, созванное монастырским игуменом, поклялось перед иконой Троицы и мощами Преп. Сергия "сидети без измены". А в ответ был составлен следующий текст: "Кая бо польза человеку возлюбить тьму паче света и преложити лжу на истину, и честь на бесчестие, и свободу на горькую работу" .
Почин боевых действий был положен 3 октября пушечной канонадой 63- х орудий. Вначале враг испытывал большой энтузиазм, взгревая в себе штурмовое настроение надеждой на богатую легкую добыче и частыми попойками. Но находящиеся в осаде не только умело отбивали все приступы, но и сами почти ежедневно совершали вылазки, тревожа неприятеля. Поляки почти непрестанно вели пальбу из пушек, пытаясь разрушить стены, однако метким выстрелом монастырских наводчиков вскоре удалось уничтожить главное их орудие. 8 октября защитники совершили особенно удачную вылазку, во время которой ранили Лисовского .
Когда Лисовский и Сапега убедились в тщетности всех своих стараний завладеть монастырем силовыми методами, они пустились на всевозможные хитрости. Первым планом в их новой стратегии стоял замысел сделать тайный подкоп под монастырские укрепления. Но над этим коварством возобладала добродетель: один из казаков, по имени Иван Рязанцев раскаялся в содействии интервентам и с покаянием придя в монастырь, указал место подкопа. Во время следующей вылазки осажденных этот подземный ход был обвален подрывщиками. В другой раз после непродолжительной атаки поляками было разыграно паническое бегство с целью завлечь и уничтожить русских защитников. Но наблюдатели с монастырских высот разглядели неприятельскую ловушку и набатным колоколом предупредили своих об опасности .
Большая угроза исходила от своих же изменников- они советовали полякам осушить находившиеся у крепости пруды, служившие осажденным основным источником водоснабжения. Это предприятие также не принесло желаемого итога- в следующую вылазку осажденные сумели остатки воды направить во внутренние монастырские хранилища и запасти ее в достаточном количестве.
Засылали враги в монастырь под видом раскаявшихся перебежчиков и диверсантов. Так, весной 1609 г. был подослан опытный и умелый шпион Мартьяш. Он сумел добиться доверия воеводы Долгорукого своим геройством во время вылазок, уничтожив в рукопашных схватках до десятка вражеских солдат. К очередному штурму он готовил подрыв оборонительных объектов монастыря и порчу артиллерийского оружия. Всего за насколько часов перед боем засланец был разоблачен и казнен вместе с другими сообщниками.
Неприятельские атаки и козни были не единственным испытанием твердости духа защитников. Скудное питание, некачественная питьевая вода, огромное скопление людей в малом пространстве и невозможность обеспечения элементарных санитарных норм очень скоро (17 ноября) привели к новой беде- разразилась цинга и страшная эпидемия, унесшая до половины жизней от числа всех погибших за время осады.
Голод и холод зимы к весне еще более ослабили осажденных. Сапега думал, что пробил час, когда уже защитники не в состоянии обороняться и 27 мая устроил новый очень сильный штурм. Но усердно помолившись перед боем, защитники в упорной схватке одолели врага и обратили в бегство. Поляки потеряли много убитыми и еще 30 панов оказались в плену .
Нападающие вновь были вынуждены переменить стратегию. На этот раз решили использовать информационную провокацию. К Сапеге прибыл крупный отряд пана Зборовского, прогнанный незадолго перед этим войсками Скопина- Шуйского. 31 июля неприятели устроили в своем лагере шумный пир, якобы празднуя победу, а в обитель послали извещение, что Москва и прочие крупные города покорились полякам, а Скопин разбит под Тверью. Но в монастыре никто не внял словам лжи, а в ответе, весьма прозорливо говорилось, что убедительнее звучало бы известие о том, как Скопин под Тверью перегородил реку Тверцу польскими трупами. Взбешенные и этим провалом враги ночью пошли на отчаянный приступ, такой же для них неудачный, как и все предыдущие.
Так в осаде прошел целый год. Осенью истощенных защитников пытались выманить наружу, используя в качестве приманки множество скота, выпускаемого к стенам крепости. Но умелые отвлекающий маневры, организованные монастырскими стратегами позволили перехитрить поляков и загнать скот в свои ворота. Монастырь не смотря ни на что оставался неприступным как и в первый день осады, отнимая у поляков последние надежды на успех.
Довольно интересны сведения о внутренней, «бытовой» жизни обители в труднейшие дни испытаний. Ежедневно и в точности соблюдался положенный церковным уставом суточный круг богослужений. Даже если во время служб в храм попадал вражеский снаряд, то пострадавших выносили, им оказывалась посильная помощь, но богослужение не прекращалось и шло далее по обыденному чину. Весьма удивительно то, что в рассматриваемый период не прекращалось и церковное строительство, пусть конечно в очень скромных масштабах. Так, в Успенском соборе монастыря во времена польской осады был устроен престол (третий по счету) и миниатюрный придел, освященный 9 - мая 1609 г. в честь св. Николая Чудотворца по случаю избавления от свирепствовавшей цинги .

Обитель Свято- Троицкого монастыря демонстрировала силу духа русских людей и подавала всем боязливым и колеблющимся пример того, как должно давать отпор врагу, вдохновляя новых героев на подвиги во имя Родины и веры.

Но вернемся вновь к осажденной Москве и к Василию Шуйскому. Как мы помним, дела его в начале польского вторжения шли чрезвычайно плохо, но.… Настало таки время, когда к законному царю начали приходить и радостные известия. Через несколько месяцев его положение уже не выглядело столь безнадежным. Об этом наглядно свидетельствует статистика того периода. Если первоначально перед обаянием имени второго Лжедмитрия число городов, подчинявшихся ему росло лавинообразно и сулило скорую победу, то тенденция эта вскоре прекратилась и даже повернула в обратную сторону. За период лето- осень контролируемая им территория непрестанно увеличивалась, но уже к концу 1608 года и к началу следующего она стремительно начала сокращаться. В чем же причина столь разительной перемены? Почему народу столь быстро надоедала власть Тушинского вора? Ответ очевиден: в его разбойничьем "государстве" действовали и разбойничьи законы. Каков был нравственный облик "правительства" и его состав мы уже рассматривали. Особенно отличились поляки, занимавшие важное положение в повстанческом лагере- почувствовав свою неограниченную власть они как всегда начали ею злоупотреблять и наглеть. Ляхи бессовестно чинили разбой, грабили и обирали русский народ в контролируемых территориях. Это естественным образом вызывало недовольство и массовые протесты, вооруженное сопротивление друзьям Тушинского самозванца. Зверства не ограничивались одним грабежом- повсеместно шло издевательство, осквернение святынь и насилие над мирным населением : "Были случаи, что женщины, спасаясь от бесчестия, резались и топились на глазах злодеев, а другие бежали от насилия и замерзали по полям и лесам. Поляки умышленно оказывали пренебрежение к святыне, загоняли в церковь скот, кормили собак в алтарях, шили себе штаны из священнических риз, клали мясо на церковную утварь и, разгулявшись для забавы приказывали монахам и монахиням петь срамные песни..." . Вот почему повсеместно происходило столь быстрое пресыщение новой властью и "сладкой" жизнью под польским сапогом. Весной 1609 г северные и заволжские города уже во всю были охвачены движением сопротивления. Платонов зачинщиком этого благого начинания предполагает Устюг, своими посланиями подбивший Вологду не присягать Самозванцу. За царя Василия встали Нижний Новгород, Владимир, Галич...
В начале1609 Скопин заключил союз со шведским королем Карлом IX и к весне объединенные войска двинулись на помощь Москве. Под Тверью произошло значительное сражение, закончившееся крупным поражением тушинцев.
Польский король Сигизмунд, узнав о союзе России со Швецией объявил русским войну. Свое вторжение он начал осенью с осаждения Смоленска . Хорошие укрепления, верный царю воевода Шеин и подкрепляющий защитников духовно архиепископ Сергий превратили город в неприступную для врага крепость.
Открытая агрессия имела некоторые плюсы для Москвы- негласная поддержка польским правительством Лжедмитрия прекращалась и Сигизмунд обращался к находящимся в Тушине полякам с требованием, что бы они оставили самозванца и шли к своему королю штурмовать Смоленск. Той же осенью в Александровской слободе возглавляемые Скопиным силы русско- шведских союзников соединились с отрядами Шереметьева, так же спешившими из Астрахани на выручку Москвы. Солнце удачи над головами тушинских разбойников повсеместно затмевалось грозовыми тучами...
Начало 1610 года уже очевиднейшим образом обнажало провал аферы со вторым Лжедмитрием.
12 января Сапега бросил бесплодную осаду Троицы . «Героическая борьба Лавры за родную землю относится к числу самых волнующих страниц ее истории» . Но этим не исчерпывается ее заслуга перед отечеством. Когда блокада закончилась, монастырский келарь Дионисий тут же принялся искать лазейки, что бы отправлять хлеб во все еще находящуюся в окружении Москву и испытывающую сильный продовольственный недостаток . «От осады Бог избавил нас,- говорил он, - но… Москва в осаде… Сколько есть у нас хлеба ржаного и пшеничного, и сколько есть в погребе кваса, все будем хранить для ратных людей. Сами же будем иметь на трапезе хлеб овсяный с водой» .
В общем же, за весь период осады Москвы обитель св. Сергия все время искала возможность помогать столице и законному государю. Когда блокада привела в Москве к первому хлебному буму, «монастырские власти вывезли на рынок до 200 четвертей ржи и снизили цену на хлеб – вместо 7 по 2 рубля за четверть.… Это повторилось и еще раз. В.И. Шуйский взял из монастырской казны еще до осады 18.355 рублей, а во время осады – у келаря Авраамия Палицына 1.900 рублей, после осады из монастырской казны были взяты последние денежные остатки и некоторые драгоценности» .

Даже идеологическое знамя разбойничьего лагеря- Лжедмитрий чувствовал себя в нем крайне неуютно- ему никто не верил, им помыкали. В феврале месяце, опасаясь за свою свободу он переоделся в крестьянское платье и спрятавшись в навозной телеге бежал в Калугу. В воровской столице началось волнение. Поляки хотели идти к Сигизмунду под Смоленск, а русские бояре требовали на московский престол Владислава, польского царевича. Но воровская столица без вора доживала последние деньки. Лжедмитрий из Калуги требовал расправы над Рожинским и другими звавшими Владислава боярами. лагерь разделился, произошла кровопролитная схватка и казаки с Мариной отбыли в Калугу. Теперь уже поляки и самозванец не дружили, превратившись в непримиримых врагов. В начале весны Тушино опустело совершенно .
Василий мог торжествовать победу. В столицу к великой радости москвичей наконец-то пришли войска Скопина. Он был молод (24 года), прославился как ловкий дипломат, талантливый воевода, его любил народ. Многие стали поговаривать о возведении Скопина на трон преемником царя Василия. Сам молодой успешный воевода отнекивался от подобных планов, но последовавшая вскоре его внезапная смерть (очевидно он был отравлен на крестинах) навлекла подозрение на царя. Авторитет государя в народе сильно упал .

Утрата удачливого и преданного слуги в лице Скопина обернулась для Васильева царствования катастрофой. Выехавший на встречу Сигизмунду надменный и неспособный вояка Дмитрий, царев брат, у деревни Клушина был полностью разбит талантливым гетманом Жолкевским в конце июня 1610 г. Теперь поляки беспрепятственно устремились к самой Москве, попутно покоряя русские города царевичу Владиславу. К беззащитной столице поспешно направился и самозванец. Царь Василий оказался зажат, словно в тиски- с одной стороны на его престол метил Вор, с другой наседали поляки. В Москве царила всеобщая паника. 7 июля толпа, возглавляемая Захаром Ляпуновым потребовала от царя отречения. Шуйский как всегда был тверд и непоколебим. Гермоген и некоторые бояре также хранили ему верность, пытались успокоить недовольных. Но на этот раз уговорами повлиять на ситуацию было уже невозможно- Шуйского свергли насильственно, а так как он и после этого продолжил тайную борьбу за возвращение себе престола, то его принудительно постригли в монахи. Впрочем, ни сам Василий, ни патриарх Гермоген насильственного "пострига" не признавали . Но дело было уже сделано- присягать горожане начали боярской думе как временному правительству, ибо достойного кандидата в цари тогда не нашлось.
Дума не пользовалась каким- либо значительным общенародным признанием, а общественное сознание не допускало, что бы царский престол мог долгое время пустовать. Реальными претендентами на него были Вор, польский королевич Владислав и выдвигаемый духовенством во главе с патриархом боярин Михаил Федорович Романов. Бояре не хотели царя из своего сословия, тем более не могли терпеть над собой Вора. Они стали торопить к Москве Жолкевского как защитника от Вора. Было решено отправить к Сигизмунду посыльных, в числе которых был и митрополит Филарет, чтобы просить его сына себе на царство. "отпев молебен с коленопреклонением в соборе Успенском, дав послам благословение на путь и грамоту к юному Владиславу о величии и православии России, Гермоген заклинал их не изменять церкви, не пленяться мирскою лестию- и ревностный Филарет с жаром произнес обет умереть верным" . Одним из важных условий при этом было принятие Владиславом православной веры .
Так столица отдавалась в руки поляков и 27 августа стала присягать иноземному царевичу. А менее чем через месяц "ляхи уже были в стенах Кремлевских" . Жолкевский заключил договор на довольно мягких условиях в отношении русских требований, сумел даже наладить некую дипломатию с непримиримым к латинянам патриархом. Свои военные отряды он убеждал к безупречному поведению, помня ту дурную славу, которой поляки прославились на свадьбе первого Лжедмитрия. После этого гетман отправился в Смоленск к своему королю для утверждения некоторых немаловажных тонкостей достигнутого с Москвой соглашения. Дело в том, что Сигизмунд говорил о намерении первоначально собственной жесткой рукою навести порядок в неспокойном государстве и лишь потом представить юного Владислава в цари. На самом же деле король мечтал сам царствовать над Русью, впрочем и его официальный предлог выглядит весьма уместным: отправлять в чужую и мятежную страну 15- летнего юношу действительно было делом рисковым . Вспомним недавнюю Борисову эпоху, когда был загублен юный датский принц. Но оказаться под властью Сигизмунда русские не желали категорически. Всякие изменения в договоре, составленном при Жолкевском, грозили провалу всего предприятия. И вот, в своем визите дальновидный Жолкевский решил в последний раз попытаться спасти дело и уговорить короля в точности исполнять требования москвичей . Но Сигизмундовы притязания стали общеизвестны и новая драма стала неизбежной. Ситуация усугубилась тем, что сбылись опасения Жолкевского относительно находившегося в Москве польского гарнизона- по отбытии гетмана дисциплина военных заметно упала, а это вызвало в свою очередь рост и без того сильных антипольских настроений. За счет этого популярность другой политической фигуры - самозванца стала возрастать, впрочем ненадолго- он был убит в декабре 1610 своими же приверженцами.
А в Москве тем временем тихо накалялись страсти. "Еще тишина Царствовала"... Так продолжалось около двух месяцев. А претендент на Московский престол, Сигизмунд, все еще стоял у стен неприступного Смоленска. Но это не мешало ему от собственного имени писать указы Думе о награждении усердствующих ему бояр. положение дел метко описывает Карамзин : "Сигизмунд давал указы от своего имени и громил Смоленск, а ляхи злодействовали в мнимом Владиславовом царстве" .
Под тем же Смоленском послы долго и упорно требовали у Сигизмунда в качестве необходимого условия поставления в цари именно Владислава и принятия им православной веры . Король был раздражен неуступчивостью русских представителей и сослал их пленниками на девятилетнее заточение в Мариенбург в апреле 1611г. В честолюбивой душе этого папского фанатика зрели иные планы- он желал покорить русских своей власти полностью- господствовать над ними и телесно, и духовно, обратив в католическую веру. Вот почему, когда после двухлетней осады с помощью предателей, указавших слабое место в стене, все- таки удалось взять Смоленск, Сигизмунд от любезных иезуитов получил льстивую похвалу, что эта победа "указует путь к расширению правды католицкой среди схизматиков" .
Известия о опасностях для государства и родной веры еще более встревожили народ, забывший за минувшие годы о том, что такое мир и спокойствие. Если предшествующие нестроения шли еще по поводу того, кого иметь над собой в качестве главы Русского государства, то теперь уже крах грозил государству, самобытности нации, святой вере. Если ранее находились еще лидеры, за которыми мог идти народ- будь то реальные законные цари вроде Годунова и Шуйского, либо порожденные мифом личности, вроде Лжедмитриев, то теперь таковых идеологических имен не существовало- последний мираж надежды на Владислава развеивался его же отцом. Не было никаких политических связей, во имя которых удалось бы предотвратить неминуемый распад обезглавленного общества. Однако спасительный выход еще существовал- уже не во внешне-общественной организации, а во внутренних нравственных силах народа. Эти силы оказались спасительным средством, благодаря им Ключевский мог восторженно заявить : "Но общество не распалось: расшатался лишь государственный порядок. Когда надломились политические скрепы общественного порядка, оставались еще крепкие связи национальные и религиозные: они и спасли общество" . Новым вождем русского народа, сумевшим переломить печальный ход дел, явилось лицо духовное - патриарх Гермоген. В страшном кипении страстей и общей неразберихе, в момент попранных законов совести и чести, этот великий пастырь сам не сбился с истинного пути, и оставаясь верным своему долгу, повел за собой всероссийскую паству. Он торжественно заявлял: "Владиславу не царствовать, если не креститься в нашу веру и не вышлет всех ляхов из державы Московской. Гермоген сказал, - столица и государство повторили" . Горячие грамоты с призывом подняться против поляков были разосланы на Рождество 1610 г . Устами своего первосвятителя православные поднимались на защиту отеческой веры и получали разрешение от присяги Владиславу, если тот не примет крещения. Патриарх неустанно рассылал грамоты по русским городам. Эти усилия не остались бесплодными, патриотическое движение началось. Из Рязани первым откликнулся воевода Прокопий Ляпунов и двинул дружину на Москву. Другие города так же отсылали ратных воинов для освобождения столицы от поляков . В Кремле сторонники Сигизмунда встревожились этим и потребовали от патриарха прекратить начатое им дело и остановить ополченцев. Первосвятитель бесстрашно отвечал, что условия мира с поляками остаются неизменными: "Если не увижу крещенного Владислава и ляхов, выходящих из Москвы...". Взбешенный этими словами Салтыков с ножом кинулся на патриарха, но тот, осеняя безумца крестным знамением, остановил его своими словами :"Сие знамение против твоего оружия, и да взыдет вечная клятва на главу твою" .
Враги пытались вначале ласками склонить этот несокрушимый «адамант» Церкви и отечества, что бы остудил он ратный пыл русских патриотов- в ответ звучало одно : "Вижу попрание истинной веры от еретиков и от вас изменников и разорение св. Божиих церквей и не могу более слышать пения латинского в Москве".
Вербное Воскресение прошло в столице спокойно, хотя празднество отмечалось при совершенно безлюдных улицах, так как мирные жители заперлись по домам, опасаясь польской диверсии. Но во вторник на страстной седмице стычка оказалась неизбежной. На помощь москвичам поспешили ополченцы Дмитрия Пожарского и малочисленные поляки отступая подожгли Москву и заперлись в Кремле и Китай- городе. Трехтысячный вражеский гарнизон оказался в осаде, испытывая серьезный недостаток продовольствия. Многочисленное ополчение имело серьезный изъян- внутренние разногласия, ибо вместо единого главы руководилось тремя начальниками : Прокопием Ляпуновым, князем Трубецким и Заруцким. Противоречия между этими лидерами привели к убийству Ляпунова и в ополчении началось разложение. Несколько позже Заруцкий связал свою жизнь с Мариной, стараясь с казаками о воцарении ее сына от второго Лжедмитрия. Положение спасало только то, что главный враг тех дней - польский король застрял под Смоленском, а после взятия города 3 июня 1611 года отбыл в Польшу для председательствования на сейме. Со смертью Ляпунова нужны были новые общественные лидеры, направляющие массы к священной борьбе "за веру, родину, и общественный порядок". В этом деле Платонов вновь выдвигает московского святителя: "Во главе таких людей должен быть поставлен патриарх Гермоген, человек с чрезвычайной нравственной силой, как личность и с громадным политическим влиянием, как деятель... Теперь, сидя уже в заключении, он успевал тем не менее рассылать грамоты по всей земле против тех же поляков и против казаков" . Так же отмечает Платонов особые заслуги Сергиевой лавры, отмечая, что "руководитель монастыря Дионисий должен быть поставлен в ряду лучших людей той эпохи" . В августе месяце, желая остановить казаков, собиравшихся присягать "Маринкину сыну", он отправил грамоту в Нижний Новгород, требовал от казанского митрополита отговорить их от уклонения в беззаконное дело. Такие же патриотические грамоты рассылала и Троице- Сергиева обитель. Между учеными ведется даже некий спор относительно того, какие именно грамоты- патриарха или лавры оказали основное влияние на жителей Нижнего . Но для нашего исследования это не имеет существенного значения, и кто был первой скрипкой, а кто второй в этом великом деле- не важно; главное что и осаждаемая обитель, и находящийся в заточении Московский патриарх единогласно поднимали русский народ к спасению отечества. В любом случае, голос лучших сынов Церкви воодушевлял людей на святой подвиг, а уже здесь неоспоримое первенство принадлежит жителям Нижнего- именно этот город ранее других поднялся на освобождение Москвы. 14 августа ополченцы достигли лавры и получили духовное благословение от преп. Дионисия. Так же он раздавал воинам для ободрения одежду и пищу, а казакам в качестве награды обещал передать последние оставшиеся драгоценности .
В очередной пик кризиса, пришедшегося на 1611- 1612 гг. Троице-Сергиева обитель вновь выступает во главе движения сопротивления интервентам. Монастырь рассылал грамоты, поднимал массы на освободительную борьбу во имя спасения веры и отечества.

Гермоген и Дионисий были главными воодушевителями, а непосредственное руководство по исполнению их воззваний взяли на себя два других великих нижегородских патриота. Это всем известные Кузьма Минин и князь Дмитрий Пожарский. Осенью, " ... под влиянием грамот и вестей от патриарха, Минин поднял посадских тяглых людей на то, что бы собрать деньги для ополчения и сформировать само ополчение" . Благому начинанию всеми силами содействовал и соборный протопоп Савва, так же призывавший народ стоять за веру. Нижегородцы решили жертвовать для финансирования предприятия "третью деньгу"- т.е. треть всего имущества. Воеводой был избран князь Пожарский. К содействию призывались и другие города, для чего расплылась грамота, излагавшая "Гермогенову программу действия ", с осуждением поддерживающих Воренка (сына Лжедмитрия) .
Осажденные в Москве поляки безуспешно пытались, насилием и угрозой принудить патриарха к тому, что бы он остановил начавшееся движение. Но Гермоген сохранил верность Родине до конца. Издевательства и пытка голодом прервали жизнь святителя 17 февраля . В текущем году церковь отметила 400 лет со дня его мученической кончины.
Ополчение выступило в 1612 году и направилось к Ярославлю, где оно задержалось до августа. Набравшись достаточно сил, двинулись к Москве. Двинувшиеся на выручку столице казанские дружины имели с собой копию с местночтимой Казанской иконы Божией Матери. 22 октября был очищен от поляков Китай- город, а несколько позже и Кремль. На этот же день решено было установить почитание этой чудотворной иконы . 15 ноября князь Пожарский направил повсеместно грамоту, чтобы от каждого города прибыло по десяти человек для избрания нового царя.
После изгнания интервентов московское государство находилось в состоянии полного хозяйственного разорения. Разруха и пепелища царили повсюду. Множество людей осталось без крова и голодало. Было много сирот, больных и увечных. Не в лучшем состоянии находились и относящиеся к монастырю населенные пункты. Имеются данные, что не менее двух третей сел и деревень было сожжено, "до трех тысяч крестьянских семей осталось без крова и не менее полутора тысяч осиротело" . В 1608 – 1610 годы в монастыре и в монастырских селах организовывалась помощь населению, пострадавшему от польских интервентов .

§ 2. Святитель Гермоген – светоч духовности и патриотизма

История сохранила очень скромные биографические сведения о святителе Гермогене. Датой рождения ориентировочно полагают 1530 год, поскольку польские источники сообщают, что в 1610 году святителю было около восьмидесяти лет. Неизвестно и имя, данное при крещении (вероятно Ермолай), загадкой остается род и место рождения (предание указывает на город Казань, а поляки - на происхождение Гермогена от донских казаков). Но в любом случае можно утверждать, что был он человеком высокообразованным и талантливым, чему подтверждением служат вышедшие из-под его пера литературные произведения.
13 мая 1589 года был назначен на архиерейскую кафедру Казани и Астрахани, став первым казанским иерархом, удостоившимся митрополичьего титула . Уже в первые годы своего семнадцатилетнего святительского служения владыка Гермоген показал себя ревностным пастырем, что проявилось в его трудах, направленных на воцерковление новокрещеных татар и приобщение к православной вере инородцев Поволжья, в т.ч. и последователей ислама. Особенно при этом он боролся с номинальным христианством, исповедуемым лишь на словах, но не затрагивающим внутренних, глубинных основ жизни человека. Умудренный опытом, пастырь осознавал, что помимо убеждений делу христианизации весьма могут споспешествовать светские власти, как было это в Римской империи- например еще в V веке Блаженный Августин в уврачевании североафриканского раскола признавал огромную заслугу государственных принудительных мер против раскольников. Указом владыки казанские воеводы переписывали новокрещеных татар, переселяли их в местности, окруженные русским населением, а непокорных смиряли кнутом, цепями и тюремным заключением. В 1591 году в Казанской Соборной церкви архипастырь в течение нескольких дней проводил серию бесед с новокрещеными, исполняя царский указ закрыл татарские мечети, запретил строительство новых, пресекал смешанные браки (православных с мусульманами или немцами- лютеранами). Строил новые храмы и украшал старые, прославлял казанских святых, писал жития местных чудотворцев. Занятый всецело попечениями о Церкви, не чуждался и бытовых нужд государства- так , в 1598 году принял участие в избрании на царство Бориса Годунова. Но во всей полноте это великий человек смог явить свои добродетели во время второго периода Великой Смуты, совместив в себе образец доброго христианского пастыря и гражданина- патриота, беззаветно любящего свою Родину и ее народ.

Второй период Великой Смуты, как известно, начался вместе с воцарением Василия Шуйского . Шуйский был первым царем, который вступая на трон давал присягу подданным - обещался не принимать доносов, быть справедливым и не превращаться в самовластного тирана. Его власть ограничивалась советом бояр и без их согласия никто не мог быть приговорен к смерти. Однако самозванец растранжирил всю казну, так что Шуйский не мог стимулировать дружественные отношения со своими приближенными при помощи денежных средств. Он водворил в кремле прямо- таки аскетические порядки, что особенно чувствовалось после ежедневных празднеств прежнего хозяина кремля. Над Москвой нависла атмосфера уныния, начались репрессии на ближайших прислужников самозвнца. Многие уже начинали тосковать по недавним пирам и весельям щедрого на подобные мероприятия Лжедмитрия...
Не мог и народ столь быстро распрощаться с былым ажиотажем вокруг имени царевича- избавителя. Слухи и сказания, связанные с Дмитрием Ивановичем продолжали кочевать по разным областям государства . Насколько сильно мифологическая почва в народном сознании была тогда восприимчива к вере в тайно спасшихся миссий- царевичей, свидетельствует явление множества лжецаревичей Дмитриев, Петров и других . Костомаров сообщает о том, что "в украинских городах явилось восемь царевичей, называвших себя разными небывалыми сыновьями царя Феодора (Феодор, Ерофей, Клементий, Савелий, Семен, Василий, Гаврило, Мартын)» . Лжедмитриевское прошлое никак не выпускало России из своих объятий...
25 мая состоялось в храме Успения венчание Василия на царство. За неимением патриарха коронацию поспешно совершил митрополит новгородский Исидор . Все было как положено: три дня по всей стране звонили колокола, новый царь рассылал повсеместно грамоты и чиновников, приводивших народ к присяге посредством крестного целования . Своим первым делом царь начал борьбу с мифом относительно царевича Дмитрия: 3 июня их торжественно перевезли в столичный Архангельский собор. Процессию возглавили святители Филарет Ростовский и Феодосий Астраханский . В русские святцы был добавлен еще один царственный страстотерпец, как невинная жертва Борисова властолюбия.
Обратил внимание царь также и на пустеющий патриарший престол. Иова возвратить в Москву не получилось- тот отказывался от высокой первосвятительской чести, ссылаясь на слабое здоровье. Состоялся собор русских иерархов, на котором непререкаемой кандидатурой на патриарший титул оказался уже известный нам Казанский митрополит Гермоген . Заслужить всеобщее признание ему удалось за период Лжедмитриева правления. Гермоген оказался самым ревностным и бескомпромиссным архиереем. Он бесстрашно обличал всю беззаконность брака самозванца с некрещеной в православии еретичкой Мариной. "Православному царю- раздался его смелый голос, нарушивший тишину боязливого молчания прочего духовенста - непристойно брать замуж неправославную, вводить ее в святую церковь и строить римские костелы" . Все манипуляции по "приобщению" Марины к православию, такие, как ее миропомазание сверженным Игнатием носили характер фиктивных действий, ставивших целью лишь повлиять на окружающих, "замазать" им глаза. Подлинное обращение к православию для такой видной фигуры, как невеста царя обязательно должны были сопровождаться публичным отречением от заблуждений папства, чего Марина, разумеется, не сделала. Разоблачитель кощунственного лицедейства и массового дурачинья простого народа Гермоген попал в немилость к самозванцу и подвергся изгнанию. "Такого- то иерарха царь Василий Иванович избрал на первосвятительскую кафедру в России, и 3 июня 1606 г. Гермоген был посвящен в сан патриарха русскими святителями" . Чин его поставления был копией того по которому ставился первый наш патриарх- Иов . Местом совершения явился тот же Успенский собор. Была совершена литургия, а после у царя состоялось праздничное застолье. которое новопоставленный патриарх неоднократно покидал, что бы совершить положенные обрядом выезды верхом на осле вокруг кремлевских окрестностей .

Положение царя Василия было шатким. Частая смена государственных правителей привела к тому, что бояре и простолюдины начали относиться к ним не как к твердым, самовластным монархам, а как к весьма уязвимым лицам. Тем более Шуйский занял положение некоего полуцаря, делящего свои полномочия с боярской думой. за спиной его все чаще раздавался недовольный ропот завистников. Они заявляли, что царский трон он занял незаконно, умело воспользовавшись удобной ситуацией. Его возвысила небольшая группа приверженцев когда таковым правом обладать может лишь земский собор.
Шуйский был далеко не молод, холост, не красим, не виден собой. Невольно вставал вопрос о потомственном престолонаследовании. Нравственный авторитет его находился не на высоте- народ еще помнил, что именно он возглавлял расследование таинственного убиения малолетнего Дмитрия Иоанновича и предоставил результаты, выгодные Борису Годунову. Поэтому чрезвычайно стойкой оказалась легенда, повествующая, что Дмитрий на самом деле не был умерщвлен, а в очередной раз чудесным образом спасся от недоброжелателей и вновь готовится вернуть престол своего отца Иоанна Грозного.
Уже через два месяца южные области только и толковали о спасении Дмитрия и его тайном нахождении в Польше, где он якобы собирает новые силы. Немало недовольных, как мы уже знаем, было и в Москве. Они тоже были готовы поддерживать подобные сказки, с настольгией вспоминая щедрого Первого Лжедмитрия. Царь Шуйский в глазах таковых был лишь жадным стариком. Недовольные массы, волнующиеся умы только искали повода для открытого протеста, выжидая появления очередного именитого лидера, под знаменем которого можно будет сражаться с существующим правительством. "Еще не видали никакого Дмитрия, ни лица, ни меча его, и все пылало к нему усердием, как в Борисово и Феодорово время". .
На "выручку" таковым жаждущим элементам пришла все та же Польша. В ней вновь был найден "царевич", известный в истории как Лжедмитрий-2, который с крупными польско- литовскими военными силами осуществил второе вторжение в Русские земли.
Но предтечами его явились наши, отечественные изменники. Черная слава первенства тут безусловно достается князю Григорию Петровичу Шаховскому. Он как представитель московского правительства прибыл в особенно сочувствующие призраку Дмитрия северские земли с целью укрепить в них царскую власть. Но вместо этого, как выражается Карамзин, "решился на злодейство удивительное для сего времени: созвал граждан в Путивле и сказал им торжественно, что московские изменники вместо Дмитрия, умертвили какого- то немца; что Дмитрий, истинный сын Иоаннов, жив, но скрывается до времени, ожидая помощи своих друзей северских; что злобный Василий готовит жителям Путивля и свей Украины за оказанное ими усердие к Дмитрию, жребий новгородцев, истерзанных Иоанном Грозным; что не только за истинного царя, но и для собственного спасения они должны восстать на Шуйского" . Успех Шаховской пропаганды был изумителен. Но заслуга тут конечно не в агитаторских способностях последнего, а в том, что народ и без того внутренне созрел и ждал только повода. Главнейшие южные города один за другим начали откладываться от Москвы: Моравск, Чернигов, Стародуб, Белгород, Кормы, Елец... Во время расправы над первым самозванцем Шаховский сумел украсть государственную печать и теперь от имени Лжедмитрия рассылал послания, скрепляя той печатью документы для большей достоверности .
Вторая роль в подготовке очередного всплеска Смуты принадлежит Ивану Болотникову. Тот длительно был за границей, а потому не знал тонкостей всех Российских дел. Существует мнение, что он совершенно искренне думал, будто сражается за законного царя, поэтому своим энтузиазмом заражал многих. При нем восстали уже Тула с Рязанью. Орел, Калуга и другие города Средней Руси. Болотников имел изрядный военный успех, серьезно трепал царские войска.
Для стабилизации сложившегося положения политическая власть исчерпала все свои средства и возможности. Оставалась последняя надежда- нравственно повлиять на людей, прибегнув к помощи Церкви. Царь Василий совещался по этому поводу с патриархом и духовенством. Было принято решение пригласить бывшего патриарха Иова, что бы с его помощью совершить общественное покаяние с целью умиротворения и пробуждения совести народа . Патриарх Гермоген в отправленной Иову грамоте просил болезненного старца собраться с последними силами и ехать в Москву. Тот повиновался и прибыл исполнить столь важное для всего государства дела. 20 февраля 1607 г. в Успенском соборе собрались оба патриарха, множество духовенства и простого народа. После молебна бесчисленное собрание народа с воплем стали просить у Иова прощения за нарушение крестного целования Борису Годунову. Каялись и за измену своей присяги перед Феодором Борисовичем. Просили Иова разрешить их тяжкий грех измены , за то, что не слушались тогда своего Первосвятителя и преклонялись пред Лжедмитрием. Благословляя всех, Иов заявил, что получившие прощение впредь никогда не должны изменять царю-венценосцу и преступать крестного целования .
Но существенно переменить положение дел в пользу царя сумел новый юный воевода- Михаил Скопин- Шуйский. Болотникову, уже стоявшему у Москвы (стан располагался в селе Коломенском) пришлось отступить в Калугу. Затем центр военных действий переместился к Туле- четырех месячная осада и искусственное затопление города заставили болотниковцев капитулировать в середине осени 1607 года. Глава бунтарей был ослеплен а затем утоплен. Шуйский удовлетворился этой победой, решив отложить усмирение шаек рассеянных бунтовщиков до весны следующего года . Он заключил брак с княжной Марьей Петровной Буйносовой- ростовской, занялся внешнеполитическими вопросами (главным образом направленные на заключение с Польшей перемирия).
Новый самозванец наконец то обнаружился в Литве и заявил о себе в Стародубом к 1 августа 1607 года, еще до падения Тулы. Его силы состояли из военных людей Речи Посполитой и примкнувших казаков. видное место в повстанческом выступлении принадлежала казачьему атаману И.М. Заруцкому из Тернополя. Второй Лжедмитрий зимовал под Орлом. За это время войска его существенно пополнились притоком новых сил за счет русских изменников, бывших болотниковцев и наемников из Польше. как правило, под боевое знамя они вставали не ради идеологических убеждений. За кого сражаться им было все равно- главное лишь бы в руках оказалось оружие и возможность грабить. Во главе основных боевых разбойничьих отрядов стояли Заруцкий, Ружинский, Лисовский, Сапега и другие руководители. К 1 мая второй самозванец разбил возглавляемую Д.И. Шуйским правительственную армию под Болховом и через два месяца оказался под Москвой. Брать город приступом и силой он не посмел, а устроил лагерь в 12 вестах от него в селе Тушине, надеясь добиться сдачи столицы при помощи блокады. Полчища второго Лжедмитрия возрастали непрестанно за счет притока свежих сил из все новых и новых городов, признававших его власть .
С этого момента борьба достигает некоего равновесия- тушинцы не смели захватить Москву, москвичи не могли разогнать тушинцев . Два враждебных близкорасположенных лагеря как бы замерли в ожидании- вместо ружий и клинков пришло время морального, психологического давления. Царь Шуйский еле держался на престоле, его подданные постоянно колебались в выборе- остаться ли с ним, либо перейти к тушинскому вору. В воровской столице- Тушине самозванец тоже был сродни невольнику: мало кто верил его царскому достоинству, его оскорбляли, высмеивали свои же разбойники. В этом лагере искали собственной выгоды и хитрые слуги Ватикана- иезуиты. Для поднятия авторитета Лжедмитрия в целях торжества папизма эти проныры уговорили Марину признать очередного самозванца своим бывшим мужем. Так в таборе тушинцев появилась еще и эта честолюбивая женщина из Польши. Царю же Василию на какую- либо помощь соотечественников уже рассчитывать не приходилось и в столь крайних обстоятельствах он был вынужден обратиться за помощью к шведам.

Должно отдать честь Василию за его выдержку. В самые сложные, безысходные моменты, в течении столь длительного напряжения, окруженный изменниками и постоянно колеблющимися подданными он не терял мужества и хладнокровия. Москва остававшаяся в осаде испытывала продовольственный недостаток. Умелые дельцы не упустили возможности нажиться на этом. Московские торгаши товары свозили в Тушино, усугубляя еще более столичный дефицит. Товарное- денежное обращение было парализовано и тем, что вырученный капитал они боялись пускать в оборот, сковывая тем самым нормальное течение экономической жизни города. Особенно осложнилась ситуация зимой после блокировки тушинцами дороги на Рязань. Внешнее положение дел вас ухудшалось. Враг сломил сопротивление Твери. Купцы начали скрывать и удерживать хлеб в надежде продать его подороже . Цены неудержимо росли в верх. Толпы недовольных часто бунтовали, а один раз, в субботу сыропустной седмицы, даже кинулась в Кремль, возглавляемые князем Романом Гагариным. Нешуточный накал страстей смогли остудить увещания патриарха Гермогена, который твердо стоял за пусть и бедствующего, но законного государя: "Вы глаголете, яко ради нечестия царя все зло чинится, то сие не тако... но зло творится... ради вашего народного нестроения и междоусобия..." .
Весной дороговизна еще более возросла, а вслед за этим последовал новый всплеск всеобщего недовольства. Был раскрыт заговор боярина Црюк- Колычева. Ходили слухи о намерениях умертвить царя... Шуйскому оставалось обнадеживать москвичей лишь довольно призрачной надеждой на выручку шведов и войск своего племенника, Скопина- Шуйского .
Жизнь тушинцев напротив. была весьма привольной и веселой. К осени они стали обустраиваться, рыть землянки. торговцы (числом около трех тысяч обильно снабжали их всем необходимым- хлебом, маслом, мясом, водкой, пивом, вином. Бескрайний разгул воцарившегося веселья прославился повсеместно- даже из далекой Литвы и Польши "стекались толпами в Тушино распутные женщины". Праздная разбойничья жизнь, азартные игры в кости и карты, непрекращающиеся попойки доводили скучающих от безделья удальцов до частых драк и убийств.
В лагерь непрестанно подходили поляки и русские. Костомаров сообщает нам вот какие данные : "В нем было до 18 000 конных и 2 000 пеших поляков, более 40 000 разных казаков: и запорожских, и донских, и неопределенное число московских людей. Сами предводители не знали, сколько их было. потому что одни убывали, другие прибывали" .
В Тушино действовал свой государственный "аппарат"- своя Боярская дума, двор, приказ, казначейство. Но кадровый состав лиц, занимавших высокие посты, оставлял желать лучшего: много было среди них людей незнатных, "беспородных", всевозможных авантюристов.
Один из них, Сапега, вскоре оставил тесный лагерь- его влекли бескрайние просторы и богатства русской земли. Внимание этого хищника привлекала Троице- Сергиева обитель, находившаяся достаточно близко от столицы. Он желал поживиться за счет монастырских сокровищ: дорогой церковной утвари, богослужебных сосудов, драгоценных камней, которыми обкладывались кресты и иконы. Но этим планам сбыться было не суждено- монахи вовсе не оказались легкой добычей и мужественно обороняли общерусскую святыню от разорения.
Неудачи под Москвой и лаврой побудили ляхов с изменниками заняться подчинением других городов. Суздаль первым подпал соблазну предательства, а жители Переславля Залесского даже присоединились к разбойничьим дружинам, направлявшимся 11 октября на штурм хранящего верность царю Ростова. Слова великой похвалы приличествуют митрополиту этого города- Филарету. Ростов не обладал укреплениями, достаточными для противостояния врагу и жители предложили своему архипастырю отступать вместе с ними к Ярославлю. " Но, - сообщает история - Филарет сказал, что не бегством, а кровию должно спасать отечество; что великодушная смерть лучше жизни срамной; что есть другая жизнь и венец Мучеников для христиан, верных царю и Богу. Видя бегство народа, Филарет с немногими усердными воинами и гражданами заключился в Соборной церкви: все исповедались, причастились Святых Таин и ждали неприятеля или смерти. Не ляхи, а братья единоверные, переславльцы, дерзнули ... ломились в двери и диким ревом ярости отвечали на голос митрополита, который молил их не быть извергами. двери пали: добрые ростовцы окружили митрополита и бились до совершенного изнеможения. Храм наполнился трупами." Злодеи принялись грабить церковь, золото с гробницы св. Леонтия разделили при помощи жребия, а город подвергли опустошению. Первосвятитель был схвачен, с него сорвали священные облачения, надели литовскую одежду, татарскую шапку и, ради потехи посадив в воз еще какую- то женщин, как узника повезли в Тушино . Лжедмитрий не посмел сделать зла смелому митрополиту, а напротив, попытался его задобрить как "жертву Борисовой ненависти" и стал оказывать патриаршеские почести . Так, в Тушино появился даже свой "патриарх", хотя "своим" он тушинцам никогда не был, ибо в верности к царю Василию остался непоколебим. Поэтому в лагере он удерживался силою, был в стеснении и под зорким наблюдением. Даже патриарх Гермоген, в это время яростно обличавший изменников, не порицал Филарета, находящегося в Тушино по принуждению .
Разгул беззакония в русской земле был повсеместным, оставляя после себя пепелища и пустыню. церковь и страна погибали не столько от жестокости внешних врагов, сколько от безумного междоусобия. Свои же предатели с неимоверным озлоблением расправлялись с верными царю воинами, что даже наблюдавшие за этим ляхи содрогались от ужаса. Ночи озарялись не светом луны, а пожарищами- все, что алчные разбойники не могли унести, предавалось огню. Храмы приходили в запустение, церковные потиры употреблялись как простые питейные чаши, в священнические облачения рядились блудницы. Словом, свирепствовали собственные же варвары, утратившие всяческий человеческий моральный облик. Казалось, что такие понятия, как милосердие, сострадание и благоразумие совершенно исчезли из народного сознания. Но для России была еще надежда! Смоленск, Коломна, Переславль Рязанский, Нижний Новгород, Саратов, Казань и сибирские города все еще стояли под знаменем царя Василия. Еще находились среди граждан герои, готовые с честью умереть за отечество и за веру. Среди таковых Карамзин выделяет деятелей Церкви : "В духовенстве особенно сияла доблесть, Феоктист, крестом и мечем вооруженный, до последнего издыхания боролся с изменою, и взятый в плен, удостоился венца страдальческого . Архиепископ Суздальский, Галактион, не хотев благословить Самозванца, скончался в изгнании. Добродетельного коломенского святителя, Иосифа, злодеи влачили привязанного к пушке: он терпел и молил Бога образумить россиян. святитель псковский, Геннадий в тщетном усилии обуздать мятежников, умер от горести. Немногие из священников, - как сказано в летописи, - уцелели, ибо везде противились бунту" . Монастыри так же оказались на передовой- иноки поддерживали отечество и морально, посредством нравственного воздействия на дух народа. Но слава особого геройства принадлежит защитникам Сергиева монастыря .
Обитель св. Сергия на века прославилась доблестью своих защитников . Хищные орды интервентов, осевших в Тушино, направлялись на богатый русский север с целью грабежа. Но слишком разгуляться у них не получилось- основные силы врага были скованы у твердыни Троице- Сергиевой обители, которая оказалась им не по зубам. Да, она была хорошо укреплена стенами, но причина ее неприступности заключалась не в этом . Не имела обитель и значительной военной силы- за ее стенами находилось всего два небольших отряда под командованием воевод А. Голохвастова и Г.Б. Долгорукого. Большинство же ее защитников составляли иноки- насельники да бежавшие от поляков безоружные крестьяне с их женами и детьми. В монастыре за счет притока беженцев образовалась очень большая плотность людей.
С 23 сентября 1608 г. 30- тысячное польское войско Сапеги и Лисовского тесным кольцом окружило монастырь и началась длительная осада . Помощи извне осажденным ждать было неоткуда и приходилось рассчитывать только на свои внутренние силы. Все подручные материалы приспосабливались для защиты от осенней непогоды, т.к. жилья катастрофически на всех не хватало .
Сапега предлагал сразу сдаться, в противном случае грозил "всех порубать". Всеобщее собрание, созванное монастырским игуменом, поклялось перед иконой Троицы и мощами Преп. Сергия "сидети без измены". А в ответ был составлен следующий текст: "Кая бо польза человеку возлюбить тьму паче света и преложити лжу на истину, и честь на бесчестие, и свободу на горькую работу" .
Почин боевых действий был положен 3 октября пушечной канонадой 63- х орудий. Вначале враг испытывал большой энтузиазм, взгревая в себе штурмовое настроение надеждой на богатую легкую добыче и частыми попойками. Но находящиеся в осаде не только умело отбивали все приступы, но и сами почти ежедневно совершали вылазки, тревожа неприятеля. Поляки почти непрестанно вели пальбу из пушек, пытаясь разрушить стены, однако метким выстрелом монастырских наводчиков вскоре удалось уничтожить главное их орудие. 8 октября защитники совершили особенно удачную вылазку, во время которой ранили Лисовского .
Когда Лисовский и Сапега убедились в тщетности всех своих стараний завладеть монастырем силовыми методами, они пустились на всевозможные хитрости. Первым планом в их новой стратегии стоял замысел сделать тайный подкоп под монастырские укрепления. Но над этим коварством возобладала добродетель: один из казаков, по имени Иван Рязанцев раскаялся в содействии интервентам и с покаянием придя в монастырь, указал место подкопа. Во время следующей вылазки осажденных этот подземный ход был обвален подрывщиками. В другой раз после непродолжительной атаки поляками было разыграно паническое бегство с целью завлечь и уничтожить русских защитников. Но наблюдатели с монастырских высот разглядели неприятельскую ловушку и набатным колоколом предупредили своих об опасности .
Большая угроза исходила от своих же изменников- они советовали полякам осушить находившиеся у крепости пруды, служившие осажденным основным источником водоснабжения. Это предприятие также не принесло желаемого итога- в следующую вылазку осажденные сумели остатки воды направить во внутренние монастырские хранилища и запасти ее в достаточном количестве.
Засылали враги в монастырь под видом раскаявшихся перебежчиков и диверсантов. Так, весной 1609 г. был подослан опытный и умелый шпион Мартьяш. Он сумел добиться доверия воеводы Долгорукого своим геройством во время вылазок, уничтожив в рукопашных схватках до десятка вражеских солдат. К очередному штурму он готовил подрыв оборонительных объектов монастыря и порчу артиллерийского оружия. Всего за насколько часов перед боем засланец был разоблачен и казнен вместе с другими сообщниками.
Неприятельские атаки и козни были не единственным испытанием твердости духа защитников. Скудное питание, некачественная питьевая вода, огромное скопление людей в малом пространстве и невозможность обеспечения элементарных санитарных норм очень скоро (17 ноября) привели к новой беде- разразилась цинга и страшная эпидемия, унесшая до половины жизней от числа всех погибших за время осады.
Голод и холод зимы к весне еще более ослабили осажденных. Сапега думал, что пробил час, когда уже защитники не в состоянии обороняться и 27 мая устроил новый очень сильный штурм. Но усердно помолившись перед боем, защитники в упорной схватке одолели врага и обратили в бегство. Поляки потеряли много убитыми и еще 30 панов оказались в плену .
Нападающие вновь были вынуждены переменить стратегию. На этот раз решили использовать информационную провокацию. К Сапеге прибыл крупный отряд пана Зборовского, прогнанный незадолго перед этим войсками Скопина- Шуйского. 31 июля неприятели устроили в своем лагере шумный пир, якобы празднуя победу, а в обитель послали извещение, что Москва и прочие крупные города покорились полякам, а Скопин разбит под Тверью. Но в монастыре никто не внял словам лжи, а в ответе, весьма прозорливо говорилось, что убедительнее звучало бы известие о том, как Скопин под Тверью перегородил реку Тверцу польскими трупами. Взбешенные и этим провалом враги ночью пошли на отчаянный приступ, такой же для них неудачный, как и все предыдущие.
Так в осаде прошел целый год. Осенью истощенных защитников пытались выманить наружу, используя в качестве приманки множество скота, выпускаемого к стенам крепости. Но умелые отвлекающий маневры, организованные монастырскими стратегами позволили перехитрить поляков и загнать скот в свои ворота. Монастырь не смотря ни на что оставался неприступным как и в первый день осады, отнимая у поляков последние надежды на успех.
Довольно интересны сведения о внутренней, «бытовой» жизни обители в труднейшие дни испытаний. Ежедневно и в точности соблюдался положенный церковным уставом суточный круг богослужений. Даже если во время служб в храм попадал вражеский снаряд, то пострадавших выносили, им оказывалась посильная помощь, но богослужение не прекращалось и шло далее по обыденному чину. Весьма удивительно то, что в рассматриваемый период не прекращалось и церковное строительство, пусть конечно в очень скромных масштабах. Так, в Успенском соборе монастыря во времена польской осады был устроен престол (третий по счету) и миниатюрный придел, освященный 9 - мая 1609 г. в честь св. Николая Чудотворца по случаю избавления от свирепствовавшей цинги .

Обитель Свято- Троицкого монастыря демонстрировала силу духа русских людей и подавала всем боязливым и колеблющимся пример того, как должно давать отпор врагу, вдохновляя новых героев на подвиги во имя Родины и веры.

Но вернемся вновь к осажденной Москве и к Василию Шуйскому. Как мы помним, дела его в начале польского вторжения шли чрезвычайно плохо, но.… Настало таки время, когда к законному царю начали приходить и радостные известия. Через несколько месяцев его положение уже не выглядело столь безнадежным. Об этом наглядно свидетельствует статистика того периода. Если первоначально перед обаянием имени второго Лжедмитрия число городов, подчинявшихся ему росло лавинообразно и сулило скорую победу, то тенденция эта вскоре прекратилась и даже повернула в обратную сторону. За период лето- осень контролируемая им территория непрестанно увеличивалась, но уже к концу 1608 года и к началу следующего она стремительно начала сокращаться. В чем же причина столь разительной перемены? Почему народу столь быстро надоедала власть Тушинского вора? Ответ очевиден: в его разбойничьем "государстве" действовали и разбойничьи законы. Каков был нравственный облик "правительства" и его состав мы уже рассматривали. Особенно отличились поляки, занимавшие важное положение в повстанческом лагере- почувствовав свою неограниченную власть они как всегда начали ею злоупотреблять и наглеть. Ляхи бессовестно чинили разбой, грабили и обирали русский народ в контролируемых территориях. Это естественным образом вызывало недовольство и массовые протесты, вооруженное сопротивление друзьям Тушинского самозванца. Зверства не ограничивались одним грабежом- повсеместно шло издевательство, осквернение святынь и насилие над мирным населением : "Были случаи, что женщины, спасаясь от бесчестия, резались и топились на глазах злодеев, а другие бежали от насилия и замерзали по полям и лесам. Поляки умышленно оказывали пренебрежение к святыне, загоняли в церковь скот, кормили собак в алтарях, шили себе штаны из священнических риз, клали мясо на церковную утварь и, разгулявшись для забавы приказывали монахам и монахиням петь срамные песни..." . Вот почему повсеместно происходило столь быстрое пресыщение новой властью и "сладкой" жизнью под польским сапогом. Весной 1609 г северные и заволжские города уже во всю были охвачены движением сопротивления. Платонов зачинщиком этого благого начинания предполагает Устюг, своими посланиями подбивший Вологду не присягать Самозванцу. За царя Василия встали Нижний Новгород, Владимир, Галич...
В начале1609 Скопин заключил союз со шведским королем Карлом IX и к весне объединенные войска двинулись на помощь Москве. Под Тверью произошло значительное сражение, закончившееся крупным поражением тушинцев.
Польский король Сигизмунд, узнав о союзе России со Швецией объявил русским войну. Свое вторжение он начал осенью с осаждения Смоленска . Хорошие укрепления, верный царю воевода Шеин и подкрепляющий защитников духовно архиепископ Сергий превратили город в неприступную для врага крепость.
Открытая агрессия имела некоторые плюсы для Москвы- негласная поддержка польским правительством Лжедмитрия прекращалась и Сигизмунд обращался к находящимся в Тушине полякам с требованием, что бы они оставили самозванца и шли к своему королю штурмовать Смоленск. Той же осенью в Александровской слободе возглавляемые Скопиным силы русско- шведских союзников соединились с отрядами Шереметьева, так же спешившими из Астрахани на выручку Москвы. Солнце удачи над головами тушинских разбойников повсеместно затмевалось грозовыми тучами...
Начало 1610 года уже очевиднейшим образом обнажало провал аферы со вторым Лжедмитрием.
12 января Сапега бросил бесплодную осаду Троицы . «Героическая борьба Лавры за родную землю относится к числу самых волнующих страниц ее истории» . Но этим не исчерпывается ее заслуга перед отечеством. Когда блокада закончилась, монастырский келарь Дионисий тут же принялся искать лазейки, что бы отправлять хлеб во все еще находящуюся в окружении Москву и испытывающую сильный продовольственный недостаток . «От осады Бог избавил нас,- говорил он, - но… Москва в осаде… Сколько есть у нас хлеба ржаного и пшеничного, и сколько есть в погребе кваса, все будем хранить для ратных людей. Сами же будем иметь на трапезе хлеб овсяный с водой» .
В общем же, за весь период осады Москвы обитель св. Сергия все время искала возможность помогать столице и законному государю. Когда блокада привела в Москве к первому хлебному буму, «монастырские власти вывезли на рынок до 200 четвертей ржи и снизили цену на хлеб – вместо 7 по 2 рубля за четверть.… Это повторилось и еще раз. В.И. Шуйский взял из монастырской казны еще до осады 18.355 рублей, а во время осады – у келаря Авраамия Палицына 1.900 рублей, после осады из монастырской казны были взяты последние денежные остатки и некоторые драгоценности» .

Даже идеологическое знамя разбойничьего лагеря- Лжедмитрий чувствовал себя в нем крайне неуютно- ему никто не верил, им помыкали. В феврале месяце, опасаясь за свою свободу он переоделся в крестьянское платье и спрятавшись в навозной телеге бежал в Калугу. В воровской столице началось волнение. Поляки хотели идти к Сигизмунду под Смоленск, а русские бояре требовали на московский престол Владислава, польского царевича. Но воровская столица без вора доживала последние деньки. Лжедмитрий из Калуги требовал расправы над Рожинским и другими звавшими Владислава боярами. лагерь разделился, произошла кровопролитная схватка и казаки с Мариной отбыли в Калугу. Теперь уже поляки и самозванец не дружили, превратившись в непримиримых врагов. В начале весны Тушино опустело совершенно .
Василий мог торжествовать победу. В столицу к великой радости москвичей наконец-то пришли войска Скопина. Он был молод (24 года), прославился как ловкий дипломат, талантливый воевода, его любил народ. Многие стали поговаривать о возведении Скопина на трон преемником царя Василия. Сам молодой успешный воевода отнекивался от подобных планов, но последовавшая вскоре его внезапная смерть (очевидно он был отравлен на крестинах) навлекла подозрение на царя. Авторитет государя в народе сильно упал .

Утрата удачливого и преданного слуги в лице Скопина обернулась для Васильева царствования катастрофой. Выехавший на встречу Сигизмунду надменный и неспособный вояка Дмитрий, царев брат, у деревни Клушина был полностью разбит талантливым гетманом Жолкевским в конце июня 1610 г. Теперь поляки беспрепятственно устремились к самой Москве, попутно покоряя русские города царевичу Владиславу. К беззащитной столице поспешно направился и самозванец. Царь Василий оказался зажат, словно в тиски- с одной стороны на его престол метил Вор, с другой наседали поляки. В Москве царила всеобщая паника. 7 июля толпа, возглавляемая Захаром Ляпуновым потребовала от царя отречения. Шуйский как всегда был тверд и непоколебим. Гермоген и некоторые бояре также хранили ему верность, пытались успокоить недовольных. Но на этот раз уговорами повлиять на ситуацию было уже невозможно- Шуйского свергли насильственно, а так как он и после этого продолжил тайную борьбу за возвращение себе престола, то его принудительно постригли в монахи. Впрочем, ни сам Василий, ни патриарх Гермоген насильственного "пострига" не признавали . Но дело было уже сделано- присягать горожане начали боярской думе как временному правительству, ибо достойного кандидата в цари тогда не нашлось.
Дума не пользовалась каким- либо значительным общенародным признанием, а общественное сознание не допускало, что бы царский престол мог долгое время пустовать. Реальными претендентами на него были Вор, польский королевич Владислав и выдвигаемый духовенством во главе с патриархом боярин Михаил Федорович Романов. Бояре не хотели царя из своего сословия, тем более не могли терпеть над собой Вора. Они стали торопить к Москве Жолкевского как защитника от Вора. Было решено отправить к Сигизмунду посыльных, в числе которых был и митрополит Филарет, чтобы просить его сына себе на царство. "отпев молебен с коленопреклонением в соборе Успенском, дав послам благословение на путь и грамоту к юному Владиславу о величии и православии России, Гермоген заклинал их не изменять церкви, не пленяться мирскою лестию- и ревностный Филарет с жаром произнес обет умереть верным" . Одним из важных условий при этом было принятие Владиславом православной веры .
Так столица отдавалась в руки поляков и 27 августа стала присягать иноземному царевичу. А менее чем через месяц "ляхи уже были в стенах Кремлевских" . Жолкевский заключил договор на довольно мягких условиях в отношении русских требований, сумел даже наладить некую дипломатию с непримиримым к латинянам патриархом. Свои военные отряды он убеждал к безупречному поведению, помня ту дурную славу, которой поляки прославились на свадьбе первого Лжедмитрия. После этого гетман отправился в Смоленск к своему королю для утверждения некоторых немаловажных тонкостей достигнутого с Москвой соглашения. Дело в том, что Сигизмунд говорил о намерении первоначально собственной жесткой рукою навести порядок в неспокойном государстве и лишь потом представить юного Владислава в цари. На самом же деле король мечтал сам царствовать над Русью, впрочем и его официальный предлог выглядит весьма уместным: отправлять в чужую и мятежную страну 15- летнего юношу действительно было делом рисковым . Вспомним недавнюю Борисову эпоху, когда был загублен юный датский принц. Но оказаться под властью Сигизмунда русские не желали категорически. Всякие изменения в договоре, составленном при Жолкевском, грозили провалу всего предприятия. И вот, в своем визите дальновидный Жолкевский решил в последний раз попытаться спасти дело и уговорить короля в точности исполнять требования москвичей . Но Сигизмундовы притязания стали общеизвестны и новая драма стала неизбежной. Ситуация усугубилась тем, что сбылись опасения Жолкевского относительно находившегося в Москве польского гарнизона- по отбытии гетмана дисциплина военных заметно упала, а это вызвало в свою очередь рост и без того сильных антипольских настроений. За счет этого популярность другой политической фигуры - самозванца стала возрастать, впрочем ненадолго- он был убит в декабре 1610 своими же приверженцами.
А в Москве тем временем тихо накалялись страсти. "Еще тишина Царствовала"... Так продолжалось около двух месяцев. А претендент на Московский престол, Сигизмунд, все еще стоял у стен неприступного Смоленска. Но это не мешало ему от собственного имени писать указы Думе о награждении усердствующих ему бояр. положение дел метко описывает Карамзин : "Сигизмунд давал указы от своего имени и громил Смоленск, а ляхи злодействовали в мнимом Владиславовом царстве" .
Под тем же Смоленском послы долго и упорно требовали у Сигизмунда в качестве необходимого условия поставления в цари именно Владислава и принятия им православной веры . Король был раздражен неуступчивостью русских представителей и сослал их пленниками на девятилетнее заточение в Мариенбург в апреле 1611г. В честолюбивой душе этого папского фанатика зрели иные планы- он желал покорить русских своей власти полностью- господствовать над ними и телесно, и духовно, обратив в католическую веру. Вот почему, когда после двухлетней осады с помощью предателей, указавших слабое место в стене, все- таки удалось взять Смоленск, Сигизмунд от любезных иезуитов получил льстивую похвалу, что эта победа "указует путь к расширению правды католицкой среди схизматиков" .
Известия о опасностях для государства и родной веры еще более встревожили народ, забывший за минувшие годы о том, что такое мир и спокойствие. Если предшествующие нестроения шли еще по поводу того, кого иметь над собой в качестве главы Русского государства, то теперь уже крах грозил государству, самобытности нации, святой вере. Если ранее находились еще лидеры, за которыми мог идти народ- будь то реальные законные цари вроде Годунова и Шуйского, либо порожденные мифом личности, вроде Лжедмитриев, то теперь таковых идеологических имен не существовало- последний мираж надежды на Владислава развеивался его же отцом. Не было никаких политических связей, во имя которых удалось бы предотвратить неминуемый распад обезглавленного общества. Однако спасительный выход еще существовал- уже не во внешне-общественной организации, а во внутренних нравственных силах народа. Эти силы оказались спасительным средством, благодаря им Ключевский мог восторженно заявить : "Но общество не распалось: расшатался лишь государственный порядок. Когда надломились политические скрепы общественного порядка, оставались еще крепкие связи национальные и религиозные: они и спасли общество" . Новым вождем русского народа, сумевшим переломить печальный ход дел, явилось лицо духовное - патриарх Гермоген. В страшном кипении страстей и общей неразберихе, в момент попранных законов совести и чести, этот великий пастырь сам не сбился с истинного пути, и оставаясь верным своему долгу, повел за собой всероссийскую паству. Он торжественно заявлял: "Владиславу не царствовать, если не креститься в нашу веру и не вышлет всех ляхов из державы Московской. Гермоген сказал, - столица и государство повторили" . Горячие грамоты с призывом подняться против поляков были разосланы на Рождество 1610 г . Устами своего первосвятителя православные поднимались на защиту отеческой веры и получали разрешение от присяги Владиславу, если тот не примет крещения. Патриарх неустанно рассылал грамоты по русским городам. Эти усилия не остались бесплодными, патриотическое движение началось. Из Рязани первым откликнулся воевода Прокопий Ляпунов и двинул дружину на Москву. Другие города так же отсылали ратных воинов для освобождения столицы от поляков . В Кремле сторонники Сигизмунда встревожились этим и потребовали от патриарха прекратить начатое им дело и остановить ополченцев. Первосвятитель бесстрашно отвечал, что условия мира с поляками остаются неизменными: "Если не увижу крещенного Владислава и ляхов, выходящих из Москвы...". Взбешенный этими словами Салтыков с ножом кинулся на патриарха, но тот, осеняя безумца крестным знамением, остановил его своими словами :"Сие знамение против твоего оружия, и да взыдет вечная клятва на главу твою" .
Враги пытались вначале ласками склонить этот несокрушимый «адамант» Церкви и отечества, что бы остудил он ратный пыл русских патриотов- в ответ звучало одно : "Вижу попрание истинной веры от еретиков и от вас изменников и разорение св. Божиих церквей и не могу более слышать пения латинского в Москве".
Вербное Воскресение прошло в столице спокойно, хотя празднество отмечалось при совершенно безлюдных улицах, так как мирные жители заперлись по домам, опасаясь польской диверсии. Но во вторник на страстной седмице стычка оказалась неизбежной. На помощь москвичам поспешили ополченцы Дмитрия Пожарского и малочисленные поляки отступая подожгли Москву и заперлись в Кремле и Китай- городе. Трехтысячный вражеский гарнизон оказался в осаде, испытывая серьезный недостаток продовольствия. Многочисленное ополчение имело серьезный изъян- внутренние разногласия, ибо вместо единого главы руководилось тремя начальниками : Прокопием Ляпуновым, князем Трубецким и Заруцким. Противоречия между этими лидерами привели к убийству Ляпунова и в ополчении началось разложение. Несколько позже Заруцкий связал свою жизнь с Мариной, стараясь с казаками о воцарении ее сына от второго Лжедмитрия. Положение спасало только то, что главный враг тех дней - польский король застрял под Смоленском, а после взятия города 3 июня 1611 года отбыл в Польшу для председательствования на сейме. Со смертью Ляпунова нужны были новые общественные лидеры, направляющие массы к священной борьбе "за веру, родину, и общественный порядок". В этом деле Платонов вновь выдвигает московского святителя: "Во главе таких людей должен быть поставлен патриарх Гермоген, человек с чрезвычайной нравственной силой, как личность и с громадным политическим влиянием, как деятель... Теперь, сидя уже в заключении, он успевал тем не менее рассылать грамоты по всей земле против тех же поляков и против казаков" . Так же отмечает Платонов особые заслуги Сергиевой лавры, отмечая, что "руководитель монастыря Дионисий должен быть поставлен в ряду лучших людей той эпохи" . В августе месяце, желая остановить казаков, собиравшихся присягать "Маринкину сыну", он отправил грамоту в Нижний Новгород, требовал от казанского митрополита отговорить их от уклонения в беззаконное дело. Такие же патриотические грамоты рассылала и Троице- Сергиева обитель. Между учеными ведется даже некий спор относительно того, какие именно грамоты- патриарха или лавры оказали основное влияние на жителей Нижнего . Но для нашего исследования это не имеет существенного значения, и кто был первой скрипкой, а кто второй в этом великом деле- не важно; главное что и осаждаемая обитель, и находящийся в заточении Московский патриарх единогласно поднимали русский народ к спасению отечества. В любом случае, голос лучших сынов Церкви воодушевлял людей на святой подвиг, а уже здесь неоспоримое первенство принадлежит жителям Нижнего- именно этот город ранее других поднялся на освобождение Москвы. 14 августа ополченцы достигли лавры и получили духовное благословение от преп. Дионисия. Так же он раздавал воинам для ободрения одежду и пищу, а казакам в качестве награды обещал передать последние оставшиеся драгоценности .
В очередной пик кризиса, пришедшегося на 1611- 1612 гг. Троице-Сергиева обитель вновь выступает во главе движения сопротивления интервентам. Монастырь рассылал грамоты, поднимал массы на освободительную борьбу во имя спасения веры и отечества.

Гермоген и Дионисий были главными воодушевителями, а непосредственное руководство по исполнению их воззваний взяли на себя два других великих нижегородских патриота. Это всем известные Кузьма Минин и князь Дмитрий Пожарский. Осенью, " ... под влиянием грамот и вестей от патриарха, Минин поднял посадских тяглых людей на то, что бы собрать деньги для ополчения и сформировать само ополчение" . Благому начинанию всеми силами содействовал и соборный протопоп Савва, так же призывавший народ стоять за веру. Нижегородцы решили жертвовать для финансирования предприятия "третью деньгу"- т.е. треть всего имущества. Воеводой был избран князь Пожарский. К содействию призывались и другие города, для чего расплылась грамота, излагавшая "Гермогенову программу действия ", с осуждением поддерживающих Воренка (сына Лжедмитрия) .
Осажденные в Москве поляки безуспешно пытались, насилием и угрозой принудить патриарха к тому, что бы он остановил начавшееся движение. Но Гермоген сохранил верность Родине до конца. Издевательства и пытка голодом прервали жизнь святителя 17 февраля . В текущем году церковь отметила 400 лет со дня его мученической кончины.
Ополчение выступило в 1612 году и направилось к Ярославлю, где оно задержалось до августа. Набравшись достаточно сил, двинулись к Москве. Двинувшиеся на выручку столице казанские дружины имели с собой копию с местночтимой Казанской иконы Божией Матери. 22 октября был очищен от поляков Китай- город, а несколько позже и Кремль. На этот же день решено было установить почитание этой чудотворной иконы . 15 ноября князь Пожарский направил повсеместно грамоту, чтобы от каждого города прибыло по десяти человек для избрания нового царя.
После изгнания интервентов московское государство находилось в состоянии полного хозяйственного разорения. Разруха и пепелища царили повсюду. Множество людей осталось без крова и голодало. Было много сирот, больных и увечных. Не в лучшем состоянии находились и относящиеся к монастырю населенные пункты. Имеются данные, что не менее двух третей сел и деревень было сожжено, "до трех тысяч крестьянских семей осталось без крова и не менее полутора тысяч осиротело" . В 1608 – 1610 годы в монастыре и в монастырских селах организовывалась помощь населению, пострадавшему от польских интервентов .

§ 2. Святитель Гермоген – светоч духовности и патриотизма

История сохранила очень скромные биографические сведения о святителе Гермогене. Датой рождения ориентировочно полагают 1530 год, поскольку польские источники сообщают, что в 1610 году святителю было около восьмидесяти лет. Неизвестно и имя, данное при крещении (вероятно Ермолай), загадкой остается род и место рождения (предание указывает на город Казань, а поляки - на происхождение Гермогена от донских казаков). Но в любом случае можно утверждать, что был он человеком высокообразованным и талантливым, чему подтверждением служат вышедшие из-под его пера литературные произведения.
13 мая 1589 года был назначен на архиерейскую кафедру Казани и Астрахани, став первым казанским иерархом, удостоившимся митрополичьего титула . Уже в первые годы своего семнадцатилетнего святительского служения владыка Гермоген показал себя ревностным пастырем, что проявилось в его трудах, направленных на воцерковление новокрещеных татар и приобщение к православной вере инородцев Поволжья, в т.ч. и последователей ислама. Особенно при этом он боролся с номинальным христианством, исповедуемым лишь на словах, но не затрагивающим внутренних, глубинных основ жизни человека. Умудренный опытом, пастырь осознавал, что помимо убеждений делу христианизации весьма могут споспешествовать светские власти, как было это в Римской империи- например еще в V веке Блаженный Августин в уврачевании североафриканского раскола признавал огромную заслугу государственных принудительных мер против раскольников. Указом владыки казанские воеводы переписывали новокрещеных татар, переселяли их в местности, окруженные русским населением, а непокорных смиряли кнутом, цепями и тюремным заключением. В 1591 году в Казанской Соборной церкви архипастырь в течение нескольких дней проводил серию бесед с новокрещеными, исполняя царский указ закрыл татарские мечети, запретил строительство новых, пресекал смешанные браки (православных с мусульманами или немцами- лютеранами). Строил новые храмы и украшал старые, прославлял казанских святых, писал жития местных чудотворцев. Занятый всецело попечениями о Церкви, не чуждался и бытовых нужд государства- так , в 1598 году принял участие в избрании на царство Бориса Годунова. Но во всей полноте это великий человек смог явить свои добродетели во время второго периода Великой Смуты, совместив в себе образец доброго христианского пастыря и гражданина- патриота, беззаветно любящего свою Родину и ее народ.

Второй период Великой Смуты, как известно, начался вместе с воцарением Василия Шуйского . Шуйский был первым царем, который вступая на трон давал присягу подданным - обещался не принимать доносов, быть справедливым и не превращаться в самовластного тирана. Его власть ограничивалась советом бояр и без их согласия никто не мог быть приговорен к смерти. Однако самозванец растранжирил всю казну, так что Шуйский не мог стимулировать дружественные отношения со своими приближенными при помощи денежных средств. Он водворил в кремле прямо- таки аскетические порядки, что особенно чувствовалось после ежедневных празднеств прежнего хозяина кремля. Над Москвой нависла атмосфера уныния, начались репрессии на ближайших прислужников самозвнца. Многие уже начинали тосковать по недавним пирам и весельям щедрого на подобные мероприятия Лжедмитрия...
Не мог и народ столь быстро распрощаться с былым ажиотажем вокруг имени царевича- избавителя. Слухи и сказания, связанные с Дмитрием Ивановичем продолжали кочевать по разным областям государства . Насколько сильно мифологическая почва в народном сознании была тогда восприимчива к вере в тайно спасшихся миссий- царевичей, свидетельствует явление множества лжецаревичей Дмитриев, Петров и других . Костомаров сообщает о том, что "в украинских городах явилось восемь царевичей, называвших себя разными небывалыми сыновьями царя Феодора (Феодор, Ерофей, Клементий, Савелий, Семен, Василий, Гаврило, Мартын)» . Лжедмитриевское прошлое никак не выпускало России из своих объятий...
25 мая состоялось в храме Успения венчание Василия на царство. За неимением патриарха коронацию поспешно совершил митрополит новгородский Исидор . Все было как положено: три дня по всей стране звонили колокола, новый царь рассылал повсеместно грамоты и чиновников, приводивших народ к присяге посредством крестного целования . Своим первым делом царь начал борьбу с мифом относительно царевича Дмитрия: 3 июня их торжественно перевезли в столичный Архангельский собор. Процессию возглавили святители Филарет Ростовский и Феодосий Астраханский . В русские святцы был добавлен еще один царственный страстотерпец, как невинная жертва Борисова властолюбия.
Обратил внимание царь также и на пустеющий патриарший престол. Иова возвратить в Москву не получилось- тот отказывался от высокой первосвятительской чести, ссылаясь на слабое здоровье. Состоялся собор русских иерархов, на котором непререкаемой кандидатурой на патриарший титул оказался уже известный нам Казанский митрополит Гермоген . Заслужить всеобщее признание ему удалось за период Лжедмитриева правления. Гермоген оказался самым ревностным и бескомпромиссным архиереем. Он бесстрашно обличал всю беззаконность брака самозванца с некрещеной в православии еретичкой Мариной. "Православному царю- раздался его смелый голос, нарушивший тишину боязливого молчания прочего духовенста - непристойно брать замуж неправославную, вводить ее в святую церковь и строить римские костелы" . Все манипуляции по "приобщению" Марины к православию, такие, как ее миропомазание сверженным Игнатием носили характер фиктивных действий, ставивших целью лишь повлиять на окружающих, "замазать" им глаза. Подлинное обращение к православию для такой видной фигуры, как невеста царя обязательно должны были сопровождаться публичным отречением от заблуждений папства, чего Марина, разумеется, не сделала. Разоблачитель кощунственного лицедейства и массового дурачинья простого народа Гермоген попал в немилость к самозванцу и подвергся изгнанию. "Такого- то иерарха царь Василий Иванович избрал на первосвятительскую кафедру в России, и 3 июня 1606 г. Гермоген был посвящен в сан патриарха русскими святителями" . Чин его поставления был копией того по которому ставился первый наш патриарх- Иов . Местом совершения явился тот же Успенский собор. Была совершена литургия, а после у царя состоялось праздничное застолье. которое новопоставленный патриарх неоднократно покидал, что бы совершить положенные обрядом выезды верхом на осле вокруг кремлевских окрестностей .

Положение царя Василия было шатким. Частая смена государственных правителей привела к тому, что бояре и простолюдины начали относиться к ним не как к твердым, самовластным монархам, а как к весьма уязвимым лицам. Тем более Шуйский занял положение некоего полуцаря, делящего свои полномочия с боярской думой. за спиной его все чаще раздавался недовольный ропот завистников. Они заявляли, что царский трон он занял незаконно, умело воспользовавшись удобной ситуацией. Его возвысила небольшая группа приверженцев когда таковым правом обладать может лишь земский собор.
Шуйский был далеко не молод, холост, не красим, не виден собой. Невольно вставал вопрос о потомственном престолонаследовании. Нравственный авторитет его находился не на высоте- народ еще помнил, что именно он возглавлял расследование таинственного убиения малолетнего Дмитрия Иоанновича и предоставил результаты, выгодные Борису Годунову. Поэтому чрезвычайно стойкой оказалась легенда, повествующая, что Дмитрий на самом деле не был умерщвлен, а в очередной раз чудесным образом спасся от недоброжелателей и вновь готовится вернуть престол своего отца Иоанна Грозного.
Уже через два месяца южные области только и толковали о спасении Дмитрия и его тайном нахождении в Польше, где он якобы собирает новые силы. Немало недовольных, как мы уже знаем, было и в Москве. Они тоже были готовы поддерживать подобные сказки, с настольгией вспоминая щедрого Первого Лжедмитрия. Царь Шуйский в глазах таковых был лишь жадным стариком. Недовольные массы, волнующиеся умы только искали повода для открытого протеста, выжидая появления очередного именитого лидера, под знаменем которого можно будет сражаться с существующим правительством. "Еще не видали никакого Дмитрия, ни лица, ни меча его, и все пылало к нему усердием, как в Борисово и Феодорово время". .
На "выручку" таковым жаждущим элементам пришла все та же Польша. В ней вновь был найден "царевич", известный в истории как Лжедмитрий-2, который с крупными польско- литовскими военными силами осуществил второе вторжение в Русские земли.
Но предтечами его явились наши, отечественные изменники. Черная слава первенства тут безусловно достается князю Григорию Петровичу Шаховскому. Он как представитель московского правительства прибыл в особенно сочувствующие призраку Дмитрия северские земли с целью укрепить в них царскую власть. Но вместо этого, как выражается Карамзин, "решился на злодейство удивительное для сего времени: созвал граждан в Путивле и сказал им торжественно, что московские изменники вместо Дмитрия, умертвили какого- то немца; что Дмитрий, истинный сын Иоаннов, жив, но скрывается до времени, ожидая помощи своих друзей северских; что злобный Василий готовит жителям Путивля и свей Украины за оказанное ими усердие к Дмитрию, жребий новгородцев, истерзанных Иоанном Грозным; что не только за истинного царя, но и для собственного спасения они должны восстать на Шуйского" . Успех Шаховской пропаганды был изумителен. Но заслуга тут конечно не в агитаторских способностях последнего, а в том, что народ и без того внутренне созрел и ждал только повода. Главнейшие южные города один за другим начали откладываться от Москвы: Моравск, Чернигов, Стародуб, Белгород, Кормы, Елец... Во время расправы над первым самозванцем Шаховский сумел украсть государственную печать и теперь от имени Лжедмитрия рассылал послания, скрепляя той печатью документы для большей достоверности .
Вторая роль в подготовке очередного всплеска Смуты принадлежит Ивану Болотникову. Тот длительно был за границей, а потому не знал тонкостей всех Российских дел. Существует мнение, что он совершенно искренне думал, будто сражается за законного царя, поэтому своим энтузиазмом заражал многих. При нем восстали уже Тула с Рязанью. Орел, Калуга и другие города Средней Руси. Болотников имел изрядный военный успех, серьезно трепал царские войска.
Для стабилизации сложившегося положения политическая власть исчерпала все свои средства и возможности. Оставалась последняя надежда- нравственно повлиять на людей, прибегнув к помощи Церкви. Царь Василий совещался по этому поводу с патриархом и духовенством. Было принято решение пригласить бывшего патриарха Иова, что бы с его помощью совершить общественное покаяние с целью умиротворения и пробуждения совести народа . Патриарх Гермоген в отправленной Иову грамоте просил болезненного старца собраться с последними силами и ехать в Москву. Тот повиновался и прибыл исполнить столь важное для всего государства дела. 20 февраля 1607 г. в Успенском соборе собрались оба патриарха, множество духовенства и простого народа. После молебна бесчисленное собрание народа с воплем стали просить у Иова прощения за нарушение крестного целования Борису Годунову. Каялись и за измену своей присяги перед Феодором Борисовичем. Просили Иова разрешить их тяжкий грех измены , за то, что не слушались тогда своего Первосвятителя и преклонялись пред Лжедмитрием. Благословляя всех, Иов заявил, что получившие прощение впредь никогда не должны изменять царю-венценосцу и преступать крестного целования .
Но существенно переменить положение дел в пользу царя сумел новый юный воевода- Михаил Скопин- Шуйский. Болотникову, уже стоявшему у Москвы (стан располагался в селе Коломенском) пришлось отступить в Калугу. Затем центр военных действий переместился к Туле- четырех месячная осада и искусственное затопление города заставили болотниковцев капитулировать в середине осени 1607 года. Глава бунтарей был ослеплен а затем утоплен. Шуйский удовлетворился этой победой, решив отложить усмирение шаек рассеянных бунтовщиков до весны следующего года . Он заключил брак с княжной Марьей Петровной Буйносовой- ростовской, занялся внешнеполитическими вопросами (главным образом направленные на заключение с Польшей перемирия).
Новый самозванец наконец то обнаружился в Литве и заявил о себе в Стародубом к 1 августа 1607 года, еще до падения Тулы. Его силы состояли из военных людей Речи Посполитой и примкнувших казаков. видное место в повстанческом выступлении принадлежала казачьему атаману И.М. Заруцкому из Тернополя. Второй Лжедмитрий зимовал под Орлом. За это время войска его существенно пополнились притоком новых сил за счет русских изменников, бывших болотниковцев и наемников из Польше. как правило, под боевое знамя они вставали не ради идеологических убеждений. За кого сражаться им было все равно- главное лишь бы в руках оказалось оружие и возможность грабить. Во главе основных боевых разбойничьих отрядов стояли Заруцкий, Ружинский, Лисовский, Сапега и другие руководители. К 1 мая второй самозванец разбил возглавляемую Д.И. Шуйским правительственную армию под Болховом и через два месяца оказался под Москвой. Брать город приступом и силой он не посмел, а устроил лагерь в 12 вестах от него в селе Тушине, надеясь добиться сдачи столицы при помощи блокады. Полчища второго Лжедмитрия возрастали непрестанно за счет притока свежих сил из все новых и новых городов, признававших его власть .
С этого момента борьба достигает некоего равновесия- тушинцы не смели захватить Москву, москвичи не могли разогнать тушинцев . Два враждебных близкорасположенных лагеря как бы замерли в ожидании- вместо ружий и клинков пришло время морального, психологического давления. Царь Шуйский еле держался на престоле, его подданные постоянно колебались в выборе- остаться ли с ним, либо перейти к тушинскому вору. В воровской столице- Тушине самозванец тоже был сродни невольнику: мало кто верил его царскому достоинству, его оскорбляли, высмеивали свои же разбойники. В этом лагере искали собственной выгоды и хитрые слуги Ватикана- иезуиты. Для поднятия авторитета Лжедмитрия в целях торжества папизма эти проныры уговорили Марину признать очередного самозванца своим бывшим мужем. Так в таборе тушинцев появилась еще и эта честолюбивая женщина из Польши. Царю же Василию на какую- либо помощь соотечественников уже рассчитывать не приходилось и в столь крайних обстоятельствах он был вынужден обратиться за помощью к шведам.

Должно отдать честь Василию за его выдержку. В самые сложные, безысходные моменты, в течении столь длительного напряжения, окруженный изменниками и постоянно колеблющимися подданными он не терял мужества и хладнокровия. Москва остававшаяся в осаде испытывала продовольственный недостаток. Умелые дельцы не упустили возможности нажиться на этом. Московские торгаши товары свозили в Тушино, усугубляя еще более столичный дефицит. Товарное- денежное обращение было парализовано и тем, что вырученный капитал они боялись пускать в оборот, сковывая тем самым нормальное течение экономической жизни города. Особенно осложнилась ситуация зимой после блокировки тушинцами дороги на Рязань. Внешнее положение дел вас ухудшалось. Враг сломил сопротивление Твери. Купцы начали скрывать и удерживать хлеб в надежде продать его подороже . Цены неудержимо росли в верх. Толпы недовольных часто бунтовали, а один раз, в субботу сыропустной седмицы, даже кинулась в Кремль, возглавляемые князем Романом Гагариным. Нешуточный накал страстей смогли остудить увещания патриарха Гермогена, который твердо стоял за пусть и бедствующего, но законного государя: "Вы глаголете, яко ради нечестия царя все зло чинится, то сие не тако... но зло творится... ради вашего народного нестроения и междоусобия..." .
Весной дороговизна еще более возросла, а вслед за этим последовал новый всплеск всеобщего недовольства. Был раскрыт заговор боярина Црюк- Колычева. Ходили слухи о намерениях умертвить царя... Шуйскому оставалось обнадеживать москвичей лишь довольно призрачной надеждой на выручку шведов и войск своего племенника, Скопина- Шуйского .
Жизнь тушинцев напротив. была весьма привольной и веселой. К осени они стали обустраиваться, рыть землянки. торговцы (числом около трех тысяч обильно снабжали их всем необходимым- хлебом, маслом, мясом, водкой, пивом, вином. Бескрайний разгул воцарившегося веселья прославился повсеместно- даже из далекой Литвы и Польши "стекались толпами в Тушино распутные женщины". Праздная разбойничья жизнь, азартные игры в кости и карты, непрекращающиеся попойки доводили скучающих от безделья удальцов до частых драк и убийств.
В лагерь непрестанно подходили поляки и русские. Костомаров сообщает нам вот какие данные : "В нем было до 18 000 конных и 2 000 пеших поляков, более 40 000 разных казаков: и запорожских, и донских, и неопределенное число московских людей. Сами предводители не знали, сколько их было. потому что одни убывали, другие прибывали" .
В Тушино действовал свой государственный "аппарат"- своя Боярская дума, двор, приказ, казначейство. Но кадровый состав лиц, занимавших высокие посты, оставлял желать лучшего: много было среди них людей незнатных, "беспородных", всевозможных авантюристов.
Один из них, Сапега, вскоре оставил тесный лагерь- его влекли бескрайние просторы и богатства русской земли. Внимание этого хищника привлекала Троице- Сергиева обитель, находившаяся достаточно близко от столицы. Он желал поживиться за счет монастырских сокровищ: дорогой церковной утвари, богослужебных сосудов, драгоценных камней, которыми обкладывались кресты и иконы. Но этим планам сбыться было не суждено- монахи вовсе не оказались легкой добычей и мужественно обороняли общерусскую святыню от разорения.
Неудачи под Москвой и лаврой побудили ляхов с изменниками заняться подчинением других городов. Суздаль первым подпал соблазну предательства, а жители Переславля Залесского даже присоединились к разбойничьим дружинам, направлявшимся 11 октября на штурм хранящего верность царю Ростова. Слова великой похвалы приличествуют митрополиту этого города- Филарету. Ростов не обладал укреплениями, достаточными для противостояния врагу и жители предложили своему архипастырю отступать вместе с ними к Ярославлю. " Но, - сообщает история - Филарет сказал, что не бегством, а кровию должно спасать отечество; что великодушная смерть лучше жизни срамной; что есть другая жизнь и венец Мучеников для христиан, верных царю и Богу. Видя бегство народа, Филарет с немногими усердными воинами и гражданами заключился в Соборной церкви: все исповедались, причастились Святых Таин и ждали неприятеля или смерти. Не ляхи, а братья единоверные, переславльцы, дерзнули ... ломились в двери и диким ревом ярости отвечали на голос митрополита, который молил их не быть извергами. двери пали: добрые ростовцы окружили митрополита и бились до совершенного изнеможения. Храм наполнился трупами." Злодеи принялись грабить церковь, золото с гробницы св. Леонтия разделили при помощи жребия, а город подвергли опустошению. Первосвятитель был схвачен, с него сорвали священные облачения, надели литовскую одежду, татарскую шапку и, ради потехи посадив в воз еще какую- то женщин, как узника повезли в Тушино . Лжедмитрий не посмел сделать зла смелому митрополиту, а напротив, попытался его задобрить как "жертву Борисовой ненависти" и стал оказывать патриаршеские почести . Так, в Тушино появился даже свой "патриарх", хотя "своим" он тушинцам никогда не был, ибо в верности к царю Василию остался непоколебим. Поэтому в лагере он удерживался силою, был в стеснении и под зорким наблюдением. Даже патриарх Гермоген, в это время яростно обличавший изменников, не порицал Филарета, находящегося в Тушино по принуждению .
Разгул беззакония в русской земле был повсеместным, оставляя после себя пепелища и пустыню. церковь и страна погибали не столько от жестокости внешних врагов, сколько от безумного междоусобия. Свои же предатели с неимоверным озлоблением расправлялись с верными царю воинами, что даже наблюдавшие за этим ляхи содрогались от ужаса. Ночи озарялись не светом луны, а пожарищами- все, что алчные разбойники не могли унести, предавалось огню. Храмы приходили в запустение, церковные потиры употреблялись как простые питейные чаши, в священнические облачения рядились блудницы. Словом, свирепствовали собственные же варвары, утратившие всяческий человеческий моральный облик. Казалось, что такие понятия, как милосердие, сострадание и благоразумие совершенно исчезли из народного сознания. Но для России была еще надежда! Смоленск, Коломна, Переславль Рязанский, Нижний Новгород, Саратов, Казань и сибирские города все еще стояли под знаменем царя Василия. Еще находились среди граждан герои, готовые с честью умереть за отечество и за веру. Среди таковых Карамзин выделяет деятелей Церкви : "В духовенстве особенно сияла доблесть, Феоктист, крестом и мечем вооруженный, до последнего издыхания боролся с изменою, и взятый в плен, удостоился венца страдальческого . Архиепископ Суздальский, Галактион, не хотев благословить Самозванца, скончался в изгнании. Добродетельного коломенского святителя, Иосифа, злодеи влачили привязанного к пушке: он терпел и молил Бога образумить россиян. святитель псковский, Геннадий в тщетном усилии обуздать мятежников, умер от горести. Немногие из священников, - как сказано в летописи, - уцелели, ибо везде противились бунту" . Монастыри так же оказались на передовой- иноки поддерживали отечество и морально, посредством нравственного воздействия на дух народа. Но слава особого геройства принадлежит защитникам Сергиева монастыря .
Обитель св. Сергия на века прославилась доблестью своих защитников . Хищные орды интервентов, осевших в Тушино, направлялись на богатый русский север с целью грабежа. Но слишком разгуляться у них не получилось- основные силы врага были скованы у твердыни Троице- Сергиевой обители, которая оказалась им не по зубам. Да, она была хорошо укреплена стенами, но причина ее неприступности заключалась не в этом . Не имела обитель и значительной военной силы- за ее стенами находилось всего два небольших отряда под командованием воевод А. Голохвастова и Г.Б. Долгорукого. Большинство же ее защитников составляли иноки- насельники да бежавшие от поляков безоружные крестьяне с их женами и детьми. В монастыре за счет притока беженцев образовалась очень большая плотность людей.
С 23 сентября 1608 г. 30- тысячное польское войско Сапеги и Лисовского тесным кольцом окружило монастырь и началась длительная осада . Помощи извне осажденным ждать было неоткуда и приходилось рассчитывать только на свои внутренние силы. Все подручные материалы приспосабливались для защиты от осенней непогоды, т.к. жилья катастрофически на всех не хватало .
Сапега предлагал сразу сдаться, в противном случае грозил "всех порубать". Всеобщее собрание, созванное монастырским игуменом, поклялось перед иконой Троицы и мощами Преп. Сергия "сидети без измены". А в ответ был составлен следующий текст: "Кая бо польза человеку возлюбить тьму паче света и преложити лжу на истину, и честь на бесчестие, и свободу на горькую работу" .
Почин боевых действий был положен 3 октября пушечной канонадой 63- х орудий. Вначале враг испытывал большой энтузиазм, взгревая в себе штурмовое настроение надеждой на богатую легкую добыче и частыми попойками. Но находящиеся в осаде не только умело отбивали все приступы, но и сами почти ежедневно совершали вылазки, тревожа неприятеля. Поляки почти непрестанно вели пальбу из пушек, пытаясь разрушить стены, однако метким выстрелом монастырских наводчиков вскоре удалось уничтожить главное их орудие. 8 октября защитники совершили особенно удачную вылазку, во время которой ранили Лисовского .
Когда Лисовский и Сапега убедились в тщетности всех своих стараний завладеть монастырем силовыми методами, они пустились на всевозможные хитрости. Первым планом в их новой стратегии стоял замысел сделать тайный подкоп под монастырские укрепления. Но над этим коварством возобладала добродетель: один из казаков, по имени Иван Рязанцев раскаялся в содействии интервентам и с покаянием придя в монастырь, указал место подкопа. Во время следующей вылазки осажденных этот подземный ход был обвален подрывщиками. В другой раз после непродолжительной атаки поляками было разыграно паническое бегство с целью завлечь и уничтожить русских защитников. Но наблюдатели с монастырских высот разглядели неприятельскую ловушку и набатным колоколом предупредили своих об опасности .
Большая угроза исходила от своих же изменников- они советовали полякам осушить находившиеся у крепости пруды, служившие осажденным основным источником водоснабжения. Это предприятие также не принесло желаемого итога- в следующую вылазку осажденные сумели остатки воды направить во внутренние монастырские хранилища и запасти ее в достаточном количестве.
Засылали враги в монастырь под видом раскаявшихся перебежчиков и диверсантов. Так, весной 1609 г. был подослан опытный и умелый шпион Мартьяш. Он сумел добиться доверия воеводы Долгорукого своим геройством во время вылазок, уничтожив в рукопашных схватках до десятка вражеских солдат. К очередному штурму он готовил подрыв оборонительных объектов монастыря и порчу артиллерийского оружия. Всего за насколько часов перед боем засланец был разоблачен и казнен вместе с другими сообщниками.
Неприятельские атаки и козни были не единственным испытанием твердости духа защитников. Скудное питание, некачественная питьевая вода, огромное скопление людей в малом пространстве и невозможность обеспечения элементарных санитарных норм очень скоро (17 ноября) привели к новой беде- разразилась цинга и страшная эпидемия, унесшая до половины жизней от числа всех погибших за время осады.
Голод и холод зимы к весне еще более ослабили осажденных. Сапега думал, что пробил час, когда уже защитники не в состоянии обороняться и 27 мая устроил новый очень сильный штурм. Но усердно помолившись перед боем, защитники в упорной схватке одолели врага и обратили в бегство. Поляки потеряли много убитыми и еще 30 панов оказались в плену .
Нападающие вновь были вынуждены переменить стратегию. На этот раз решили использовать информационную провокацию. К Сапеге прибыл крупный отряд пана Зборовского, прогнанный незадолго перед этим войсками Скопина- Шуйского. 31 июля неприятели устроили в своем лагере шумный пир, якобы празднуя победу, а в обитель послали извещение, что Москва и прочие крупные города покорились полякам, а Скопин разбит под Тверью. Но в монастыре никто не внял словам лжи, а в ответе, весьма прозорливо говорилось, что убедительнее звучало бы известие о том, как Скопин под Тверью перегородил реку Тверцу польскими трупами. Взбешенные и этим провалом враги ночью пошли на отчаянный приступ, такой же для них неудачный, как и все предыдущие.
Так в осаде прошел целый год. Осенью истощенных защитников пытались выманить наружу, используя в качестве приманки множество скота, выпускаемого к стенам крепости. Но умелые отвлекающий маневры, организованные монастырскими стратегами позволили перехитрить поляков и загнать скот в свои ворота. Монастырь не смотря ни на что оставался неприступным как и в первый день осады, отнимая у поляков последние надежды на успех.
Довольно интересны сведения о внутренней, «бытовой» жизни обители в труднейшие дни испытаний. Ежедневно и в точности соблюдался положенный церковным уставом суточный круг богослужений. Даже если во время служб в храм попадал вражеский снаряд, то пострадавших выносили, им оказывалась посильная помощь, но богослужение не прекращалось и шло далее по обыденному чину. Весьма удивительно то, что в рассматриваемый период не прекращалось и церковное строительство, пусть конечно в очень скромных масштабах. Так, в Успенском соборе монастыря во времена польской осады был устроен престол (третий по счету) и миниатюрный придел, освященный 9 - мая 1609 г. в честь св. Николая Чудотворца по случаю избавления от свирепствовавшей цинги .

Обитель Свято- Троицкого монастыря демонстрировала силу духа русских людей и подавала всем боязливым и колеблющимся пример того, как должно давать отпор врагу, вдохновляя новых героев на подвиги во имя Родины и веры.

Но вернемся вновь к осажденной Москве и к Василию Шуйскому. Как мы помним, дела его в начале польского вторжения шли чрезвычайно плохо, но.… Настало таки время, когда к законному царю начали приходить и радостные известия. Через несколько месяцев его положение уже не выглядело столь безнадежным. Об этом наглядно свидетельствует статистика того периода. Если первоначально перед обаянием имени второго Лжедмитрия число городов, подчинявшихся ему росло лавинообразно и сулило скорую победу, то тенденция эта вскоре прекратилась и даже повернула в обратную сторону. За период лето- осень контролируемая им территория непрестанно увеличивалась, но уже к концу 1608 года и к началу следующего она стремительно начала сокращаться. В чем же причина столь разительной перемены? Почему народу столь быстро надоедала власть Тушинского вора? Ответ очевиден: в его разбойничьем "государстве" действовали и разбойничьи законы. Каков был нравственный облик "правительства" и его состав мы уже рассматривали. Особенно отличились поляки, занимавшие важное положение в повстанческом лагере- почувствовав свою неограниченную власть они как всегда начали ею злоупотреблять и наглеть. Ляхи бессовестно чинили разбой, грабили и обирали русский народ в контролируемых территориях. Это естественным образом вызывало недовольство и массовые протесты, вооруженное сопротивление друзьям Тушинского самозванца. Зверства не ограничивались одним грабежом- повсеместно шло издевательство, осквернение святынь и насилие над мирным населением : "Были случаи, что женщины, спасаясь от бесчестия, резались и топились на глазах злодеев, а другие бежали от насилия и замерзали по полям и лесам. Поляки умышленно оказывали пренебрежение к святыне, загоняли в церковь скот, кормили собак в алтарях, шили себе штаны из священнических риз, клали мясо на церковную утварь и, разгулявшись для забавы приказывали монахам и монахиням петь срамные песни..." . Вот почему повсеместно происходило столь быстрое пресыщение новой властью и "сладкой" жизнью под польским сапогом. Весной 1609 г северные и заволжские города уже во всю были охвачены движением сопротивления. Платонов зачинщиком этого благого начинания предполагает Устюг, своими посланиями подбивший Вологду не присягать Самозванцу. За царя Василия встали Нижний Новгород, Владимир, Галич...
В начале1609 Скопин заключил союз со шведским королем Карлом IX и к весне объединенные войска двинулись на помощь Москве. Под Тверью произошло значительное сражение, закончившееся крупным поражением тушинцев.
Польский король Сигизмунд, узнав о союзе России со Швецией объявил русским войну. Свое вторжение он начал осенью с осаждения Смоленска . Хорошие укрепления, верный царю воевода Шеин и подкрепляющий защитников духовно архиепископ Сергий превратили город в неприступную для врага крепость.
Открытая агрессия имела некоторые плюсы для Москвы- негласная поддержка польским правительством Лжедмитрия прекращалась и Сигизмунд обращался к находящимся в Тушине полякам с требованием, что бы они оставили самозванца и шли к своему королю штурмовать Смоленск. Той же осенью в Александровской слободе возглавляемые Скопиным силы русско- шведских союзников соединились с отрядами Шереметьева, так же спешившими из Астрахани на выручку Москвы. Солнце удачи над головами тушинских разбойников повсеместно затмевалось грозовыми тучами...
Начало 1610 года уже очевиднейшим образом обнажало провал аферы со вторым Лжедмитрием.
12 января Сапега бросил бесплодную осаду Троицы . «Героическая борьба Лавры за родную землю относится к числу самых волнующих страниц ее истории» . Но этим не исчерпывается ее заслуга перед отечеством. Когда блокада закончилась, монастырский келарь Дионисий тут же принялся искать лазейки, что бы отправлять хлеб во все еще находящуюся в окружении Москву и испытывающую сильный продовольственный недостаток . «От осады Бог избавил нас,- говорил он, - но… Москва в осаде… Сколько есть у нас хлеба ржаного и пшеничного, и сколько есть в погребе кваса, все будем хранить для ратных людей. Сами же будем иметь на трапезе хлеб овсяный с водой» .
В общем же, за весь период осады Москвы обитель св. Сергия все время искала возможность помогать столице и законному государю. Когда блокада привела в Москве к первому хлебному буму, «монастырские власти вывезли на рынок до 200 четвертей ржи и снизили цену на хлеб – вместо 7 по 2 рубля за четверть.… Это повторилось и еще раз. В.И. Шуйский взял из монастырской казны еще до осады 18.355 рублей, а во время осады – у келаря Авраамия Палицына 1.900 рублей, после осады из монастырской казны были взяты последние денежные остатки и некоторые драгоценности» .

Даже идеологическое знамя разбойничьего лагеря- Лжедмитрий чувствовал себя в нем крайне неуютно- ему никто не верил, им помыкали. В феврале месяце, опасаясь за свою свободу он переоделся в крестьянское платье и спрятавшись в навозной телеге бежал в Калугу. В воровской столице началось волнение. Поляки хотели идти к Сигизмунду под Смоленск, а русские бояре требовали на московский престол Владислава, польского царевича. Но воровская столица без вора доживала последние деньки. Лжедмитрий из Калуги требовал расправы над Рожинским и другими звавшими Владислава боярами. лагерь разделился, произошла кровопролитная схватка и казаки с Мариной отбыли в Калугу. Теперь уже поляки и самозванец не дружили, превратившись в непримиримых врагов. В начале весны Тушино опустело совершенно .
Василий мог торжествовать победу. В столицу к великой радости москвичей наконец-то пришли войска Скопина. Он был молод (24 года), прославился как ловкий дипломат, талантливый воевода, его любил народ. Многие стали поговаривать о возведении Скопина на трон преемником царя Василия. Сам молодой успешный воевода отнекивался от подобных планов, но последовавшая вскоре его внезапная смерть (очевидно он был отравлен на крестинах) навлекла подозрение на царя. Авторитет государя в народе сильно упал .

Утрата удачливого и преданного слуги в лице Скопина обернулась для Васильева царствования катастрофой. Выехавший на встречу Сигизмунду надменный и неспособный вояка Дмитрий, царев брат, у деревни Клушина был полностью разбит талантливым гетманом Жолкевским в конце июня 1610 г. Теперь поляки беспрепятственно устремились к самой Москве, попутно покоряя русские города царевичу Владиславу. К беззащитной столице поспешно направился и самозванец. Царь Василий оказался зажат, словно в тиски- с одной стороны на его престол метил Вор, с другой наседали поляки. В Москве царила всеобщая паника. 7 июля толпа, возглавляемая Захаром Ляпуновым потребовала от царя отречения. Шуйский как всегда был тверд и непоколебим. Гермоген и некоторые бояре также хранили ему верность, пытались успокоить недовольных. Но на этот раз уговорами повлиять на ситуацию было уже невозможно- Шуйского свергли насильственно, а так как он и после этого продолжил тайную борьбу за возвращение себе престола, то его принудительно постригли в монахи. Впрочем, ни сам Василий, ни патриарх Гермоген насильственного "пострига" не признавали . Но дело было уже сделано- присягать горожане начали боярской думе как временному правительству, ибо достойного кандидата в цари тогда не нашлось.
Дума не пользовалась каким- либо значительным общенародным признанием, а общественное сознание не допускало, что бы царский престол мог долгое время пустовать. Реальными претендентами на него были Вор, польский королевич Владислав и выдвигаемый духовенством во главе с патриархом боярин Михаил Федорович Романов. Бояре не хотели царя из своего сословия, тем более не могли терпеть над собой Вора. Они стали торопить к Москве Жолкевского как защитника от Вора. Было решено отправить к Сигизмунду посыльных, в числе которых был и митрополит Филарет, чтобы просить его сына себе на царство. "отпев молебен с коленопреклонением в соборе Успенском, дав послам благословение на путь и грамоту к юному Владиславу о величии и православии России, Гермоген заклинал их не изменять церкви, не пленяться мирскою лестию- и ревностный Филарет с жаром произнес обет умереть верным" . Одним из важных условий при этом было принятие Владиславом православной веры .
Так столица отдавалась в руки поляков и 27 августа стала присягать иноземному царевичу. А менее чем через месяц "ляхи уже были в стенах Кремлевских" . Жолкевский заключил договор на довольно мягких условиях в отношении русских требований, сумел даже наладить некую дипломатию с непримиримым к латинянам патриархом. Свои военные отряды он убеждал к безупречному поведению, помня ту дурную славу, которой поляки прославились на свадьбе первого Лжедмитрия. После этого гетман отправился в Смоленск к своему королю для утверждения некоторых немаловажных тонкостей достигнутого с Москвой соглашения. Дело в том, что Сигизмунд говорил о намерении первоначально собственной жесткой рукою навести порядок в неспокойном государстве и лишь потом представить юного Владислава в цари. На самом же деле король мечтал сам царствовать над Русью, впрочем и его официальный предлог выглядит весьма уместным: отправлять в чужую и мятежную страну 15- летнего юношу действительно было делом рисковым . Вспомним недавнюю Борисову эпоху, когда был загублен юный датский принц. Но оказаться под властью Сигизмунда русские не желали категорически. Всякие изменения в договоре, составленном при Жолкевском, грозили провалу всего предприятия. И вот, в своем визите дальновидный Жолкевский решил в последний раз попытаться спасти дело и уговорить короля в точности исполнять требования москвичей . Но Сигизмундовы притязания стали общеизвестны и новая драма стала неизбежной. Ситуация усугубилась тем, что сбылись опасения Жолкевского относительно находившегося в Москве польского гарнизона- по отбытии гетмана дисциплина военных заметно упала, а это вызвало в свою очередь рост и без того сильных антипольских настроений. За счет этого популярность другой политической фигуры - самозванца стала возрастать, впрочем ненадолго- он был убит в декабре 1610 своими же приверженцами.
А в Москве тем временем тихо накалялись страсти. "Еще тишина Царствовала"... Так продолжалось около двух месяцев. А претендент на Московский престол, Сигизмунд, все еще стоял у стен неприступного Смоленска. Но это не мешало ему от собственного имени писать указы Думе о награждении усердствующих ему бояр. положение дел метко описывает Карамзин : "Сигизмунд давал указы от своего имени и громил Смоленск, а ляхи злодействовали в мнимом Владиславовом царстве" .
Под тем же Смоленском послы долго и упорно требовали у Сигизмунда в качестве необходимого условия поставления в цари именно Владислава и принятия им православной веры . Король был раздражен неуступчивостью русских представителей и сослал их пленниками на девятилетнее заточение в Мариенбург в апреле 1611г. В честолюбивой душе этого папского фанатика зрели иные планы- он желал покорить русских своей власти полностью- господствовать над ними и телесно, и духовно, обратив в католическую веру. Вот почему, когда после двухлетней осады с помощью предателей, указавших слабое место в стене, все- таки удалось взять Смоленск, Сигизмунд от любезных иезуитов получил льстивую похвалу, что эта победа "указует путь к расширению правды католицкой среди схизматиков" .
Известия о опасностях для государства и родной веры еще более встревожили народ, забывший за минувшие годы о том, что такое мир и спокойствие. Если предшествующие нестроения шли еще по поводу того, кого иметь над собой в качестве главы Русского государства, то теперь уже крах грозил государству, самобытности нации, святой вере. Если ранее находились еще лидеры, за которыми мог идти народ- будь то реальные законные цари вроде Годунова и Шуйского, либо порожденные мифом личности, вроде Лжедмитриев, то теперь таковых идеологических имен не существовало- последний мираж надежды на Владислава развеивался его же отцом. Не было никаких политических связей, во имя которых удалось бы предотвратить неминуемый распад обезглавленного общества. Однако спасительный выход еще существовал- уже не во внешне-общественной организации, а во внутренних нравственных силах народа. Эти силы оказались спасительным средством, благодаря им Ключевский мог восторженно заявить : "Но общество не распалось: расшатался лишь государственный порядок. Когда надломились политические скрепы общественного порядка, оставались еще крепкие связи национальные и религиозные: они и спасли общество" . Новым вождем русского народа, сумевшим переломить печальный ход дел, явилось лицо духовное - патриарх Гермоген. В страшном кипении страстей и общей неразберихе, в момент попранных законов совести и чести, этот великий пастырь сам не сбился с истинного пути, и оставаясь верным своему долгу, повел за собой всероссийскую паству. Он торжественно заявлял: "Владиславу не царствовать, если не креститься в нашу веру и не вышлет всех ляхов из державы Московской. Гермоген сказал, - столица и государство повторили" . Горячие грамоты с призывом подняться против поляков были разосланы на Рождество 1610 г . Устами своего первосвятителя православные поднимались на защиту отеческой веры и получали разрешение от присяги Владиславу, если тот не примет крещения. Патриарх неустанно рассылал грамоты по русским городам. Эти усилия не остались бесплодными, патриотическое движение началось. Из Рязани первым откликнулся воевода Прокопий Ляпунов и двинул дружину на Москву. Другие города так же отсылали ратных воинов для освобождения столицы от поляков . В Кремле сторонники Сигизмунда встревожились этим и потребовали от патриарха прекратить начатое им дело и остановить ополченцев. Первосвятитель бесстрашно отвечал, что условия мира с поляками остаются неизменными: "Если не увижу крещенного Владислава и ляхов, выходящих из Москвы...". Взбешенный этими словами Салтыков с ножом кинулся на патриарха, но тот, осеняя безумца крестным знамением, остановил его своими словами :"Сие знамение против твоего оружия, и да взыдет вечная клятва на главу твою" .
Враги пытались вначале ласками склонить этот несокрушимый «адамант» Церкви и отечества, что бы остудил он ратный пыл русских патриотов- в ответ звучало одно : "Вижу попрание истинной веры от еретиков и от вас изменников и разорение св. Божиих церквей и не могу более слышать пения латинского в Москве".
Вербное Воскресение прошло в столице спокойно, хотя празднество отмечалось при совершенно безлюдных улицах, так как мирные жители заперлись по домам, опасаясь польской диверсии. Но во вторник на страстной седмице стычка оказалась неизбежной. На помощь москвичам поспешили ополченцы Дмитрия Пожарского и малочисленные поляки отступая подожгли Москву и заперлись в Кремле и Китай- городе. Трехтысячный вражеский гарнизон оказался в осаде, испытывая серьезный недостаток продовольствия. Многочисленное ополчение имело серьезный изъян- внутренние разногласия, ибо вместо единого главы руководилось тремя начальниками : Прокопием Ляпуновым, князем Трубецким и Заруцким. Противоречия между этими лидерами привели к убийству Ляпунова и в ополчении началось разложение. Несколько позже Заруцкий связал свою жизнь с Мариной, стараясь с казаками о воцарении ее сына от второго Лжедмитрия. Положение спасало только то, что главный враг тех дней - польский король застрял под Смоленском, а после взятия города 3 июня 1611 года отбыл в Польшу для председательствования на сейме. Со смертью Ляпунова нужны были новые общественные лидеры, направляющие массы к священной борьбе "за веру, родину, и общественный порядок". В этом деле Платонов вновь выдвигает московского святителя: "Во главе таких людей должен быть поставлен патриарх Гермоген, человек с чрезвычайной нравственной силой, как личность и с громадным политическим влиянием, как деятель... Теперь, сидя уже в заключении, он успевал тем не менее рассылать грамоты по всей земле против тех же поляков и против казаков" . Так же отмечает Платонов особые заслуги Сергиевой лавры, отмечая, что "руководитель монастыря Дионисий должен быть поставлен в ряду лучших людей той эпохи" . В августе месяце, желая остановить казаков, собиравшихся присягать "Маринкину сыну", он отправил грамоту в Нижний Новгород, требовал от казанского митрополита отговорить их от уклонения в беззаконное дело. Такие же патриотические грамоты рассылала и Троице- Сергиева обитель. Между учеными ведется даже некий спор относительно того, какие именно грамоты- патриарха или лавры оказали основное влияние на жителей Нижнего . Но для нашего исследования это не имеет существенного значения, и кто был первой скрипкой, а кто второй в этом великом деле- не важно; главное что и осаждаемая обитель, и находящийся в заточении Московский патриарх единогласно поднимали русский народ к спасению отечества. В любом случае, голос лучших сынов Церкви воодушевлял людей на святой подвиг, а уже здесь неоспоримое первенство принадлежит жителям Нижнего- именно этот город ранее других поднялся на освобождение Москвы. 14 августа ополченцы достигли лавры и получили духовное благословение от преп. Дионисия. Так же он раздавал воинам для ободрения одежду и пищу, а казакам в качестве награды обещал передать последние оставшиеся драгоценности .
В очередной пик кризиса, пришедшегося на 1611- 1612 гг. Троице-Сергиева обитель вновь выступает во главе движения сопротивления интервентам. Монастырь рассылал грамоты, поднимал массы на освободительную борьбу во имя спасения веры и отечества.

Гермоген и Дионисий были главными воодушевителями, а непосредственное руководство по исполнению их воззваний взяли на себя два других великих нижегородских патриота. Это всем известные Кузьма Минин и князь Дмитрий Пожарский. Осенью, " ... под влиянием грамот и вестей от патриарха, Минин поднял посадских тяглых людей на то, что бы собрать деньги для ополчения и сформировать само ополчение" . Благому начинанию всеми силами содействовал и соборный протопоп Савва, так же призывавший народ стоять за веру. Нижегородцы решили жертвовать для финансирования предприятия "третью деньгу"- т.е. треть всего имущества. Воеводой был избран князь Пожарский. К содействию призывались и другие города, для чего расплылась грамота, излагавшая "Гермогенову программу действия ", с осуждением поддерживающих Воренка (сына Лжедмитрия) .
Осажденные в Москве поляки безуспешно пытались, насилием и угрозой принудить патриарха к тому, что бы он остановил начавшееся движение. Но Гермоген сохранил верность Родине до конца. Издевательства и пытка голодом прервали жизнь святителя 17 февраля . В текущем году церковь отметила 400 лет со дня его мученической кончины.
Ополчение выступило в 1612 году и направилось к Ярославлю, где оно задержалось до августа. Набравшись достаточно сил, двинулись к Москве. Двинувшиеся на выручку столице казанские дружины имели с собой копию с местночтимой Казанской иконы Божией Матери. 22 октября был очищен от поляков Китай- город, а несколько позже и Кремль. На этот же день решено было установить почитание этой чудотворной иконы . 15 ноября князь Пожарский направил повсеместно грамоту, чтобы от каждого города прибыло по десяти человек для избрания нового царя.
После изгнания интервентов московское государство находилось в состоянии полного хозяйственного разорения. Разруха и пепелища царили повсюду. Множество людей осталось без крова и голодало. Было много сирот, больных и увечных. Не в лучшем состоянии находились и относящиеся к монастырю населенные пункты. Имеются данные, что не менее двух третей сел и деревень было сожжено, "до трех тысяч крестьянских семей осталось без крова и не менее полутора тысяч осиротело" . В 1608 – 1610 годы в монастыре и в монастырских селах организовывалась помощь населению, пострадавшему от польских интервентов .

§ 2. Святитель Гермоген – светоч духовности и патриотизма

История сохранила очень скромные биографические сведения о святителе Гермогене. Датой рождения ориентировочно полагают 1530 год, поскольку польские источники сообщают, что в 1610 году святителю было около восьмидесяти лет. Неизвестно и имя, данное при крещении (вероятно Ермолай), загадкой остается род и место рождения (предание указывает на город Казань, а поляки - на происхождение Гермогена от донских казаков). Но в любом случае можно утверждать, что был он человеком высокообразованным и талантливым, чему подтверждением служат вышедшие из-под его пера литературные произведения.
13 мая 1589 года был назначен на архиерейскую кафедру Казани и Астрахани, став первым казанским иерархом, удостоившимся митрополичьего титула . Уже в первые годы своего семнадцатилетнего святительского служения владыка Гермоген показал себя ревностным пастырем, что проявилось в его трудах, направленных на воцерковление новокрещеных татар и приобщение к православной вере инородцев Поволжья, в т.ч. и последователей ислама. Особенно при этом он боролся с номинальным христианством, исповедуемым лишь на словах, но не затрагивающим внутренних, глубинных основ жизни человека. Умудренный опытом, пастырь осознавал, что помимо убеждений делу христианизации весьма могут споспешествовать светские власти, как было это в Римской империи- например еще в V веке Блаженный Августин в уврачевании североафриканского раскола признавал огромную заслугу государственных принудительных мер против раскольников. Указом владыки казанские воеводы переписывали новокрещеных татар, переселяли их в местности, окруженные русским населением, а непокорных смиряли кнутом, цепями и тюремным заключением. В 1591 году в Казанской Соборной церкви архипастырь в течение нескольких дней проводил серию бесед с новокрещеными, исполняя царский указ закрыл татарские мечети, запретил строительство новых, пресекал смешанные браки (православных с мусульманами или немцами- лютеранами). Строил новые храмы и украшал старые, прославлял казанских святых, писал жития местных чудотворцев. Занятый всецело попечениями о Церкви, не чуждался и бытовых нужд государства- так , в 1598 году принял участие в избрании на царство Бориса Годунова. Но во всей полноте это великий человек смог явить свои добродетели во время второго периода Великой Смуты, совместив в себе образец доброго христианского пастыря и гражданина- патриота, беззаветно любящего свою Родину и ее народ.

Второй период Великой Смуты, как известно, начался вместе с воцарением Василия Шуйского . Шуйский был первым царем, который вступая на трон давал присягу подданным - обещался не принимать доносов, быть справедливым и не превращаться в самовластного тирана. Его власть ограничивалась советом бояр и без их согласия никто не мог быть приговорен к смерти. Однако самозванец растранжирил всю казну, так что Шуйский не мог стимулировать дружественные отношения со своими приближенными при помощи денежных средств. Он водворил в кремле прямо- таки аскетические порядки, что особенно чувствовалось после ежедневных празднеств прежнего хозяина кремля. Над Москвой нависла атмосфера уныния, начались репрессии на ближайших прислужников самозвнца. Многие уже начинали тосковать по недавним пирам и весельям щедрого на подобные мероприятия Лжедмитрия...
Не мог и народ столь быстро распрощаться с былым ажиотажем вокруг имени царевича- избавителя. Слухи и сказания, связанные с Дмитрием Ивановичем продолжали кочевать по разным областям государства . Насколько сильно мифологическая почва в народном сознании была тогда восприимчива к вере в тайно спасшихся миссий- царевичей, свидетельствует явление множества лжецаревичей Дмитриев, Петров и других . Костомаров сообщает о том, что "в украинских городах явилось восемь царевичей, называвших себя разными небывалыми сыновьями царя Феодора (Феодор, Ерофей, Клементий, Савелий, Семен, Василий, Гаврило, Мартын)» . Лжедмитриевское прошлое никак не выпускало России из своих объятий...
25 мая состоялось в храме Успения венчание Василия на царство. За неимением патриарха коронацию поспешно совершил митрополит новгородский Исидор . Все было как положено: три дня по всей стране звонили колокола, новый царь рассылал повсеместно грамоты и чиновников, приводивших народ к присяге посредством крестного целования . Своим первым делом царь начал борьбу с мифом относительно царевича Дмитрия: 3 июня их торжественно перевезли в столичный Архангельский собор. Процессию возглавили святители Филарет Ростовский и Феодосий Астраханский . В русские святцы был добавлен еще один царственный страстотерпец, как невинная жертва Борисова властолюбия.
Обратил внимание царь также и на пустеющий патриарший престол. Иова возвратить в Москву не получилось- тот отказывался от высокой первосвятительской чести, ссылаясь на слабое здоровье. Состоялся собор русских иерархов, на котором непререкаемой кандидатурой на патриарший титул оказался уже известный нам Казанский митрополит Гермоген . Заслужить всеобщее признание ему удалось за период Лжедмитриева правления. Гермоген оказался самым ревностным и бескомпромиссным архиереем. Он бесстрашно обличал всю беззаконность брака самозванца с некрещеной в православии еретичкой Мариной. "Православному царю- раздался его смелый голос, нарушивший тишину боязливого молчания прочего духовенста - непристойно брать замуж неправославную, вводить ее в святую церковь и строить римские костелы" . Все манипуляции по "приобщению" Марины к православию, такие, как ее миропомазание сверженным Игнатием носили характер фиктивных действий, ставивших целью лишь повлиять на окружающих, "замазать" им глаза. Подлинное обращение к православию для такой видной фигуры, как невеста царя обязательно должны были сопровождаться публичным отречением от заблуждений папства, чего Марина, разумеется, не сделала. Разоблачитель кощунственного лицедейства и массового дурачинья простого народа Гермоген попал в немилость к самозванцу и подвергся изгнанию. "Такого- то иерарха царь Василий Иванович избрал на первосвятительскую кафедру в России, и 3 июня 1606 г. Гермоген был посвящен в сан патриарха русскими святителями" . Чин его поставления был копией того по которому ставился первый наш патриарх- Иов . Местом совершения явился тот же Успенский собор. Была совершена литургия, а после у царя состоялось праздничное застолье. которое новопоставленный патриарх неоднократно покидал, что бы совершить положенные обрядом выезды верхом на осле вокруг кремлевских окрестностей .

Положение царя Василия было шатким. Частая смена государственных правителей привела к тому, что бояре и простолюдины начали относиться к ним не как к твердым, самовластным монархам, а как к весьма уязвимым лицам. Тем более Шуйский занял положение некоего полуцаря, делящего свои полномочия с боярской думой. за спиной его все чаще раздавался недовольный ропот завистников. Они заявляли, что царский трон он занял незаконно, умело воспользовавшись удобной ситуацией. Его возвысила небольшая группа приверженцев когда таковым правом обладать может лишь земский собор.
Шуйский был далеко не молод, холост, не красим, не виден собой. Невольно вставал вопрос о потомственном престолонаследовании. Нравственный авторитет его находился не на высоте- народ еще помнил, что именно он возглавлял расследование таинственного убиения малолетнего Дмитрия Иоанновича и предоставил результаты, выгодные Борису Годунову. Поэтому чрезвычайно стойкой оказалась легенда, повествующая, что Дмитрий на самом деле не был умерщвлен, а в очередной раз чудесным образом спасся от недоброжелателей и вновь готовится вернуть престол своего отца Иоанна Грозного.
Уже через два месяца южные области только и толковали о спасении Дмитрия и его тайном нахождении в Польше, где он якобы собирает новые силы. Немало недовольных, как мы уже знаем, было и в Москве. Они тоже были готовы поддерживать подобные сказки, с настольгией вспоминая щедрого Первого Лжедмитрия. Царь Шуйский в глазах таковых был лишь жадным стариком. Недовольные массы, волнующиеся умы только искали повода для открытого протеста, выжидая появления очередного именитого лидера, под знаменем которого можно будет сражаться с существующим правительством. "Еще не видали никакого Дмитрия, ни лица, ни меча его, и все пылало к нему усердием, как в Борисово и Феодорово время". .
На "выручку" таковым жаждущим элементам пришла все та же Польша. В ней вновь был найден "царевич", известный в истории как Лжедмитрий-2, который с крупными польско- литовскими военными силами осуществил второе вторжение в Русские земли.
Но предтечами его явились наши, отечественные изменники. Черная слава первенства тут безусловно достается князю Григорию Петровичу Шаховскому. Он как представитель московского правительства прибыл в особенно сочувствующие призраку Дмитрия северские земли с целью укрепить в них царскую власть. Но вместо этого, как выражается Карамзин, "решился на злодейство удивительное для сего времени: созвал граждан в Путивле и сказал им торжественно, что московские изменники вместо Дмитрия, умертвили какого- то немца; что Дмитрий, истинный сын Иоаннов, жив, но скрывается до времени, ожидая помощи своих друзей северских; что злобный Василий готовит жителям Путивля и свей Украины за оказанное ими усердие к Дмитрию, жребий новгородцев, истерзанных Иоанном Грозным; что не только за истинного царя, но и для собственного спасения они должны восстать на Шуйского" . Успех Шаховской пропаганды был изумителен. Но заслуга тут конечно не в агитаторских способностях последнего, а в том, что народ и без того внутренне созрел и ждал только повода. Главнейшие южные города один за другим начали откладываться от Москвы: Моравск, Чернигов, Стародуб, Белгород, Кормы, Елец... Во время расправы над первым самозванцем Шаховский сумел украсть государственную печать и теперь от имени Лжедмитрия рассылал послания, скрепляя той печатью документы для большей достоверности .
Вторая роль в подготовке очередного всплеска Смуты принадлежит Ивану Болотникову. Тот длительно был за границей, а потому не знал тонкостей всех Российских дел. Существует мнение, что он совершенно искренне думал, будто сражается за законного царя, поэтому своим энтузиазмом заражал многих. При нем восстали уже Тула с Рязанью. Орел, Калуга и другие города Средней Руси. Болотников имел изрядный военный успех, серьезно трепал царские войска.
Для стабилизации сложившегося положения политическая власть исчерпала все свои средства и возможности. Оставалась последняя надежда- нравственно повлиять на людей, прибегнув к помощи Церкви. Царь Василий совещался по этому поводу с патриархом и духовенством. Было принято решение пригласить бывшего патриарха Иова, что бы с его помощью совершить общественное покаяние с целью умиротворения и пробуждения совести народа . Патриарх Гермоген в отправленной Иову грамоте просил болезненного старца собраться с последними силами и ехать в Москву. Тот повиновался и прибыл исполнить столь важное для всего государства дела. 20 февраля 1607 г. в Успенском соборе собрались оба патриарха, множество духовенства и простого народа. После молебна бесчисленное собрание народа с воплем стали просить у Иова прощения за нарушение крестного целования Борису Годунову. Каялись и за измену своей присяги перед Феодором Борисовичем. Просили Иова разрешить их тяжкий грех измены , за то, что не слушались тогда своего Первосвятителя и преклонялись пред Лжедмитрием. Благословляя всех, Иов заявил, что получившие прощение впредь никогда не должны изменять царю-венценосцу и преступать крестного целования .
Но существенно переменить положение дел в пользу царя сумел новый юный воевода- Михаил Скопин- Шуйский. Болотникову, уже стоявшему у Москвы (стан располагался в селе Коломенском) пришлось отступить в Калугу. Затем центр военных действий переместился к Туле- четырех месячная осада и искусственное затопление города заставили болотниковцев капитулировать в середине осени 1607 года. Глава бунтарей был ослеплен а затем утоплен. Шуйский удовлетворился этой победой, решив отложить усмирение шаек рассеянных бунтовщиков до весны следующего года . Он заключил брак с княжной Марьей Петровной Буйносовой- ростовской, занялся внешнеполитическими вопросами (главным образом направленные на заключение с Польшей перемирия).
Новый самозванец наконец то обнаружился в Литве и заявил о себе в Стародубом к 1 августа 1607 года, еще до падения Тулы. Его силы состояли из военных людей Речи Посполитой и примкнувших казаков. видное место в повстанческом выступлении принадлежала казачьему атаману И.М. Заруцкому из Тернополя. Второй Лжедмитрий зимовал под Орлом. За это время войска его существенно пополнились притоком новых сил за счет русских изменников, бывших болотниковцев и наемников из Польше. как правило, под боевое знамя они вставали не ради идеологических убеждений. За кого сражаться им было все равно- главное лишь бы в руках оказалось оружие и возможность грабить. Во главе основных боевых разбойничьих отрядов стояли Заруцкий, Ружинский, Лисовский, Сапега и другие руководители. К 1 мая второй самозванец разбил возглавляемую Д.И. Шуйским правительственную армию под Болховом и через два месяца оказался под Москвой. Брать город приступом и силой он не посмел, а устроил лагерь в 12 вестах от него в селе Тушине, надеясь добиться сдачи столицы при помощи блокады. Полчища второго Лжедмитрия возрастали непрестанно за счет притока свежих сил из все новых и новых городов, признававших его власть .
С этого момента борьба достигает некоего равновесия- тушинцы не смели захватить Москву, москвичи не могли разогнать тушинцев . Два враждебных близкорасположенных лагеря как бы замерли в ожидании- вместо ружий и клинков пришло время морального, психологического давления. Царь Шуйский еле держался на престоле, его подданные постоянно колебались в выборе- остаться ли с ним, либо перейти к тушинскому вору. В воровской столице- Тушине самозванец тоже был сродни невольнику: мало кто верил его царскому достоинству, его оскорбляли, высмеивали свои же разбойники. В этом лагере искали собственной выгоды и хитрые слуги Ватикана- иезуиты. Для поднятия авторитета Лжедмитрия в целях торжества папизма эти проныры уговорили Марину признать очередного самозванца своим бывшим мужем. Так в таборе тушинцев появилась еще и эта честолюбивая женщина из Польши. Царю же Василию на какую- либо помощь соотечественников уже рассчитывать не приходилось и в столь крайних обстоятельствах он был вынужден обратиться за помощью к шведам.

Должно отдать честь Василию за его выдержку. В самые сложные, безысходные моменты, в течении столь длительного напряжения, окруженный изменниками и постоянно колеблющимися подданными он не терял мужества и хладнокровия. Москва остававшаяся в осаде испытывала продовольственный недостаток. Умелые дельцы не упустили возможности нажиться на этом. Московские торгаши товары свозили в Тушино, усугубляя еще более столичный дефицит. Товарное- денежное обращение было парализовано и тем, что вырученный капитал они боялись пускать в оборот, сковывая тем самым нормальное течение экономической жизни города. Особенно осложнилась ситуация зимой после блокировки тушинцами дороги на Рязань. Внешнее положение дел вас ухудшалось. Враг сломил сопротивление Твери. Купцы начали скрывать и удерживать хлеб в надежде продать его подороже . Цены неудержимо росли в верх. Толпы недовольных часто бунтовали, а один раз, в субботу сыропустной седмицы, даже кинулась в Кремль, возглавляемые князем Романом Гагариным. Нешуточный накал страстей смогли остудить увещания патриарха Гермогена, который твердо стоял за пусть и бедствующего, но законного государя: "Вы глаголете, яко ради нечестия царя все зло чинится, то сие не тако... но зло творится... ради вашего народного нестроения и междоусобия..." .
Весной дороговизна еще более возросла, а вслед за этим последовал новый всплеск всеобщего недовольства. Был раскрыт заговор боярина Црюк- Колычева. Ходили слухи о намерениях умертвить царя... Шуйскому оставалось обнадеживать москвичей лишь довольно призрачной надеждой на выручку шведов и войск своего племенника, Скопина- Шуйского .
Жизнь тушинцев напротив. была весьма привольной и веселой. К осени они стали обустраиваться, рыть землянки. торговцы (числом около трех тысяч обильно снабжали их всем необходимым- хлебом, маслом, мясом, водкой, пивом, вином. Бескрайний разгул воцарившегося веселья прославился повсеместно- даже из далекой Литвы и Польши "стекались толпами в Тушино распутные женщины". Праздная разбойничья жизнь, азартные игры в кости и карты, непрекращающиеся попойки доводили скучающих от безделья удальцов до частых драк и убийств.
В лагерь непрестанно подходили поляки и русские. Костомаров сообщает нам вот какие данные : "В нем было до 18 000 конных и 2 000 пеших поляков, более 40 000 разных казаков: и запорожских, и донских, и неопределенное число московских людей. Сами предводители не знали, сколько их было. потому что одни убывали, другие прибывали" .
В Тушино действовал свой государственный "аппарат"- своя Боярская дума, двор, приказ, казначейство. Но кадровый состав лиц, занимавших высокие посты, оставлял желать лучшего: много было среди них людей незнатных, "беспородных", всевозможных авантюристов.
Один из них, Сапега, вскоре оставил тесный лагерь- его влекли бескрайние просторы и богатства русской земли. Внимание этого хищника привлекала Троице- Сергиева обитель, находившаяся достаточно близко от столицы. Он желал поживиться за счет монастырских сокровищ: дорогой церковной утвари, богослужебных сосудов, драгоценных камней, которыми обкладывались кресты и иконы. Но этим планам сбыться было не суждено- монахи вовсе не оказались легкой добычей и мужественно обороняли общерусскую святыню от разорения.
Неудачи под Москвой и лаврой побудили ляхов с изменниками заняться подчинением других городов. Суздаль первым подпал соблазну предательства, а жители Переславля Залесского даже присоединились к разбойничьим дружинам, направлявшимся 11 октября на штурм хранящего верность царю Ростова. Слова великой похвалы приличествуют митрополиту этого города- Филарету. Ростов не обладал укреплениями, достаточными для противостояния врагу и жители предложили своему архипастырю отступать вместе с ними к Ярославлю. " Но, - сообщает история - Филарет сказал, что не бегством, а кровию должно спасать отечество; что великодушная смерть лучше жизни срамной; что есть другая жизнь и венец Мучеников для христиан, верных царю и Богу. Видя бегство народа, Филарет с немногими усердными воинами и гражданами заключился в Соборной церкви: все исповедались, причастились Святых Таин и ждали неприятеля или смерти. Не ляхи, а братья единоверные, переславльцы, дерзнули ... ломились в двери и диким ревом ярости отвечали на голос митрополита, который молил их не быть извергами. двери пали: добрые ростовцы окружили митрополита и бились до совершенного изнеможения. Храм наполнился трупами." Злодеи принялись грабить церковь, золото с гробницы св. Леонтия разделили при помощи жребия, а город подвергли опустошению. Первосвятитель был схвачен, с него сорвали священные облачения, надели литовскую одежду, татарскую шапку и, ради потехи посадив в воз еще какую- то женщин, как узника повезли в Тушино . Лжедмитрий не посмел сделать зла смелому митрополиту, а напротив, попытался его задобрить как "жертву Борисовой ненависти" и стал оказывать патриаршеские почести . Так, в Тушино появился даже свой "патриарх", хотя "своим" он тушинцам никогда не был, ибо в верности к царю Василию остался непоколебим. Поэтому в лагере он удерживался силою, был в стеснении и под зорким наблюдением. Даже патриарх Гермоген, в это время яростно обличавший изменников, не порицал Филарета, находящегося в Тушино по принуждению .
Разгул беззакония в русской земле был повсеместным, оставляя после себя пепелища и пустыню. церковь и страна погибали не столько от жестокости внешних врагов, сколько от безумного междоусобия. Свои же предатели с неимоверным озлоблением расправлялись с верными царю воинами, что даже наблюдавшие за этим ляхи содрогались от ужаса. Ночи озарялись не светом луны, а пожарищами- все, что алчные разбойники не могли унести, предавалось огню. Храмы приходили в запустение, церковные потиры употреблялись как простые питейные чаши, в священнические облачения рядились блудницы. Словом, свирепствовали собственные же варвары, утратившие всяческий человеческий моральный облик. Казалось, что такие понятия, как милосердие, сострадание и благоразумие совершенно исчезли из народного сознания. Но для России была еще надежда! Смоленск, Коломна, Переславль Рязанский, Нижний Новгород, Саратов, Казань и сибирские города все еще стояли под знаменем царя Василия. Еще находились среди граждан герои, готовые с честью умереть за отечество и за веру. Среди таковых Карамзин выделяет деятелей Церкви : "В духовенстве особенно сияла доблесть, Феоктист, крестом и мечем вооруженный, до последнего издыхания боролся с изменою, и взятый в плен, удостоился венца страдальческого . Архиепископ Суздальский, Галактион, не хотев благословить Самозванца, скончался в изгнании. Добродетельного коломенского святителя, Иосифа, злодеи влачили привязанного к пушке: он терпел и молил Бога образумить россиян. святитель псковский, Геннадий в тщетном усилии обуздать мятежников, умер от горести. Немногие из священников, - как сказано в летописи, - уцелели, ибо везде противились бунту" . Монастыри так же оказались на передовой- иноки поддерживали отечество и морально, посредством нравственного воздействия на дух народа. Но слава особого геройства принадлежит защитникам Сергиева монастыря .
Обитель св. Сергия на века прославилась доблестью своих защитников . Хищные орды интервентов, осевших в Тушино, направлялись на богатый русский север с целью грабежа. Но слишком разгуляться у них не получилось- основные силы врага были скованы у твердыни Троице- Сергиевой обители, которая оказалась им не по зубам. Да, она была хорошо укреплена стенами, но причина ее неприступности заключалась не в этом . Не имела обитель и значительной военной силы- за ее стенами находилось всего два небольших отряда под командованием воевод А. Голохвастова и Г.Б. Долгорукого. Большинство же ее защитников составляли иноки- насельники да бежавшие от поляков безоружные крестьяне с их женами и детьми. В монастыре за счет притока беженцев образовалась очень большая плотность людей.
С 23 сентября 1608 г. 30- тысячное польское войско Сапеги и Лисовского тесным кольцом окружило монастырь и началась длительная осада . Помощи извне осажденным ждать было неоткуда и приходилось рассчитывать только на свои внутренние силы. Все подручные материалы приспосабливались для защиты от осенней непогоды, т.к. жилья катастрофически на всех не хватало .
Сапега предлагал сразу сдаться, в противном случае грозил "всех порубать". Всеобщее собрание, созванное монастырским игуменом, поклялось перед иконой Троицы и мощами Преп. Сергия "сидети без измены". А в ответ был составлен следующий текст: "Кая бо польза человеку возлюбить тьму паче света и преложити лжу на истину, и честь на бесчестие, и свободу на горькую работу" .
Почин боевых действий был положен 3 октября пушечной канонадой 63- х орудий. Вначале враг испытывал большой энтузиазм, взгревая в себе штурмовое настроение надеждой на богатую легкую добыче и частыми попойками. Но находящиеся в осаде не только умело отбивали все приступы, но и сами почти ежедневно совершали вылазки, тревожа неприятеля. Поляки почти непрестанно вели пальбу из пушек, пытаясь разрушить стены, однако метким выстрелом монастырских наводчиков вскоре удалось уничтожить главное их орудие. 8 октября защитники совершили особенно удачную вылазку, во время которой ранили Лисовского .
Когда Лисовский и Сапега убедились в тщетности всех своих стараний завладеть монастырем силовыми методами, они пустились на всевозможные хитрости. Первым планом в их новой стратегии стоял замысел сделать тайный подкоп под монастырские укрепления. Но над этим коварством возобладала добродетель: один из казаков, по имени Иван Рязанцев раскаялся в содействии интервентам и с покаянием придя в монастырь, указал место подкопа. Во время следующей вылазки осажденных этот подземный ход был обвален подрывщиками. В другой раз после непродолжительной атаки поляками было разыграно паническое бегство с целью завлечь и уничтожить русских защитников. Но наблюдатели с монастырских высот разглядели неприятельскую ловушку и набатным колоколом предупредили своих об опасности .
Большая угроза исходила от своих же изменников- они советовали полякам осушить находившиеся у крепости пруды, служившие осажденным основным источником водоснабжения. Это предприятие также не принесло желаемого итога- в следующую вылазку осажденные сумели остатки воды направить во внутренние монастырские хранилища и запасти ее в достаточном количестве.
Засылали враги в монастырь под видом раскаявшихся перебежчиков и диверсантов. Так, весной 1609 г. был подослан опытный и умелый шпион Мартьяш. Он сумел добиться доверия воеводы Долгорукого своим геройством во время вылазок, уничтожив в рукопашных схватк

ках до десятка вражеских солдат. К очередному штурму он готовил подрыв оборонительных объектов монастыря и порчу артиллерийского оружия. Всего за насколько часов перед боем засланец был разоблачен и казнен вместе с другими сообщниками.
Неприятельские атаки и козни были не единственным испытанием твердости духа защитников. Скудное питание, некачественная питьевая вода, огромное скопление людей в малом пространстве и невозможность обеспечения элементарных санитарных норм очень скоро (17 ноября) привели к новой беде- разразилась цинга и страшная эпидемия, унесшая до половины жизней от числа всех погибших за время осады.
Голод и холод зимы к весне еще более ослабили осажденных. Сапега думал, что пробил час, когда уже защитники не в состоянии обороняться и 27 мая устроил новый очень сильный штурм. Но усердно помолившись перед боем, защитники в упорной схватке одолели врага и обратили в бегство. Поляки потеряли много убитыми и еще 30 панов оказались в плену .
Нападающие вновь были вынуждены переменить стратегию. На этот раз решили использовать информационную провокацию. К Сапеге прибыл крупный отряд пана Зборовского, прогнанный незадолго перед этим войсками Скопина- Шуйского. 31 июля неприятели устроили в своем лагере шумный пир, якобы празднуя победу, а в обитель послали извещение, что Москва и прочие крупные города покорились полякам, а Скопин разбит под Тверью. Но в монастыре никто не внял словам лжи, а в ответе, весьма прозорливо говорилось, что убедительнее звучало бы известие о том, как Скопин под Тверью перегородил реку Тверцу польскими трупами. Взбешенные и этим провалом враги ночью пошли на отчаянный приступ, такой же для них неудачный, как и все предыдущие.
Так в осаде прошел целый год. Осенью истощенных защитников пытались выманить наружу, используя в качестве приманки множество скота, выпускаемого к стенам крепости. Но умелые отвлекающий маневры, организованные монастырскими стратегами позволили перехитрить поляков и загнать скот в свои ворота. Монастырь не смотря ни на что оставался неприступным как и в первый день осады, отнимая у поляков последние надежды на успех.
Довольно интересны сведения о внутренней, «бытовой» жизни обители в труднейшие дни испытаний. Ежедневно и в точности соблюдался положенный церковным уставом суточный круг богослужений. Даже если во время служб в храм попадал вражеский снаряд, то пострадавших выносили, им оказывалась посильная помощь, но богослужение не прекращалось и шло далее по обыденному чину. Весьма удивительно то, что в рассматриваемый период не прекращалось и церковное строительство, пусть конечно в очень скромных масштабах. Так, в Успенском соборе монастыря во времена польской осады был устроен престол (третий по счету) и миниатюрный придел, освященный 9 - мая 1609 г. в честь св. Николая Чудотворца по случаю избавления от свирепствовавшей цинги .

Обитель Свято- Троицкого монастыря демонстрировала силу духа русских людей и подавала всем боязливым и колеблющимся пример того, как должно давать отпор врагу, вдохновляя новых героев на подвиги во имя Родины и веры.

Но вернемся вновь к осажденной Москве и к Василию Шуйскому. Как мы помним, дела его в начале польского вторжения шли чрезвычайно плохо, но.… Настало таки время, когда к законному царю начали приходить и радостные известия. Через несколько месяцев его положение уже не выглядело столь безнадежным. Об этом наглядно свидетельствует статистика того периода. Если первоначально перед обаянием имени второго Лжедмитрия число городов, подчинявшихся ему росло лавинообразно и сулило скорую победу, то тенденция эта вскоре прекратилась и даже повернула в обратную сторону. За период лето- осень контролируемая им территория непрестанно увеличивалась, но уже к концу 1608 года и к началу следующего она стремительно начала сокращаться. В чем же причина столь разительной перемены? Почему народу столь быстро надоедала власть Тушинского вора? Ответ очевиден: в его разбойничьем "государстве" действовали и разбойничьи законы. Каков был нравственный облик "правительства" и его состав мы уже рассматривали. Особенно отличились поляки, занимавшие важное положение в повстанческом лагере- почувствовав свою неограниченную власть они как всегда начали ею злоупотреблять и наглеть. Ляхи бессовестно чинили разбой, грабили и обирали русский народ в контролируемых территориях. Это естественным образом вызывало недовольство и массовые протесты, вооруженное сопротивление друзьям Тушинского самозванца. Зверства не ограничивались одним грабежом- повсеместно шло издевательство, осквернение святынь и насилие над мирным населением : "Были случаи, что женщины, спасаясь от бесчестия, резались и топились на глазах злодеев, а другие бежали от насилия и замерзали по полям и лесам. Поляки умышленно оказывали пренебрежение к святыне, загоняли в церковь скот, кормили собак в алтарях, шили себе штаны из священнических риз, клали мясо на церковную утварь и, разгулявшись для забавы приказывали монахам и монахиням петь срамные песни..." . Вот почему повсеместно происходило столь быстрое пресыщение новой властью и "сладкой" жизнью под польским сапогом. Весной 1609 г северные и заволжские города уже во всю были охвачены движением сопротивления. Платонов зачинщиком этого благого начинания предполагает Устюг, своими посланиями подбивший Вологду не присягать Самозванцу. За царя Василия встали Нижний Новгород, Владимир, Галич...
В начале1609 Скопин заключил союз со шведским королем Карлом IX и к весне объединенные войска двинулись на помощь Москве. Под Тверью произошло значительное сражение, закончившееся крупным поражением тушинцев.
Польский король Сигизмунд, узнав о союзе России со Швецией объявил русским войну. Свое вторжение он начал осенью с осаждения Смоленска . Хорошие укрепления, верный царю воевода Шеин и подкрепляющий защитников духовно архиепископ Сергий превратили город в неприступную для врага крепость.
Открытая агрессия имела некоторые плюсы для Москвы- негласная поддержка польским правительством Лжедмитрия прекращалась и Сигизмунд обращался к находящимся в Тушине полякам с требованием, что бы они оставили самозванца и шли к своему королю штурмовать Смоленск. Той же осенью в Александровской слободе возглавляемые Скопиным силы русско- шведских союзников соединились с отрядами Шереметьева, так же спешившими из Астрахани на выручку Москвы. Солнце удачи над головами тушинских разбойников повсеместно затмевалось грозовыми тучами...
Начало 1610 года уже очевиднейшим образом обнажало провал аферы со вторым Лжедмитрием.
12 января Сапега бросил бесплодную осаду Троицы . «Героическая борьба Лавры за родную землю относится к числу самых волнующих страниц ее истории» . Но этим не исчерпывается ее заслуга перед отечеством. Когда блокада закончилась, монастырский келарь Дионисий тут же принялся искать лазейки, что бы отправлять хлеб во все еще находящуюся в окружении Москву и испытывающую сильный продовольственный недостаток . «От осады Бог избавил нас,- говорил он, - но… Москва в осаде… Сколько есть у нас хлеба ржаного и пшеничного, и сколько есть в погребе кваса, все будем хранить для ратных людей. Сами же будем иметь на трапезе хлеб овсяный с водой» .
В общем же, за весь период осады Москвы обитель св. Сергия все время искала возможность помогать столице и законному государю. Когда блокада привела в Москве к первому хлебному буму, «монастырские власти вывезли на рынок до 200 четвертей ржи и снизили цену на хлеб – вместо 7 по 2 рубля за четверть.… Это повторилось и еще раз. В.И. Шуйский взял из монастырской казны еще до осады 18.355 рублей, а во время осады – у келаря Авраамия Палицына 1.900 рублей, после осады из монастырской казны были взяты последние денежные остатки и некоторые драгоценности» .

Даже идеологическое знамя разбойничьего лагеря- Лжедмитрий чувствовал себя в нем крайне неуютно- ему никто не верил, им помыкали. В феврале месяце, опасаясь за свою свободу он переоделся в крестьянское платье и спрятавшись в навозной телеге бежал в Калугу. В воровской столице началось волнение. Поляки хотели идти к Сигизмунду под Смоленск, а русские бояре требовали на московский престол Владислава, польского царевича. Но воровская столица без вора доживала последние деньки. Лжедмитрий из Калуги требовал расправы над Рожинским и другими звавшими Владислава боярами. лагерь разделился, произошла кровопролитная схватка и казаки с Мариной отбыли в Калугу. Теперь уже поляки и самозванец не дружили, превратившись в непримиримых врагов. В начале весны Тушино опустело совершенно .
Василий мог торжествовать победу. В столицу к великой радости москвичей наконец-то пришли войска Скопина. Он был молод (24 года), прославился как ловкий дипломат, талантливый воевода, его любил народ. Многие стали поговаривать о возведении Скопина на трон преемником царя Василия. Сам молодой успешный воевода отнекивался от подобных планов, но последовавшая вскоре его внезапная смерть (очевидно он был отравлен на крестинах) навлекла подозрение на царя. Авторитет государя в народе сильно упал .

Утрата удачливого и преданного слуги в лице Скопина обернулась для Васильева царствования катастрофой. Выехавший на встречу Сигизмунду надменный и неспособный вояка Дмитрий, царев брат, у деревни Клушина был полностью разбит талантливым гетманом Жолкевским в конце июня 1610 г. Теперь поляки беспрепятственно устремились к самой Москве, попутно покоряя русские города царевичу Владиславу. К беззащитной столице поспешно направился и самозванец. Царь Василий оказался зажат, словно в тиски- с одной стороны на его престол метил Вор, с другой наседали поляки. В Москве царила всеобщая паника. 7 июля толпа, возглавляемая Захаром Ляпуновым потребовала от царя отречения. Шуйский как всегда был тверд и непоколебим. Гермоген и некоторые бояре также хранили ему верность, пытались успокоить недовольных. Но на этот раз уговорами повлиять на ситуацию было уже невозможно- Шуйского свергли насильственно, а так как он и после этого продолжил тайную борьбу за возвращение себе престола, то его принудительно постригли в монахи. Впрочем, ни сам Василий, ни патриарх Гермоген насильственного "пострига" не признавали . Но дело было уже сделано- присягать горожане начали боярской думе как временному правительству, ибо достойного кандидата в цари тогда не нашлось.
Дума не пользовалась каким- либо значительным общенародным признанием, а общественное сознание не допускало, что бы царский престол мог долгое время пустовать. Реальными претендентами на него были Вор, польский королевич Владислав и выдвигаемый духовенством во главе с патриархом боярин Михаил Федорович Романов. Бояре не хотели царя из своего сословия, тем более не могли терпеть над собой Вора. Они стали торопить к Москве Жолкевского как защитника от Вора. Было решено отправить к Сигизмунду посыльных, в числе которых был и митрополит Филарет, чтобы просить его сына себе на царство. "отпев молебен с коленопреклонением в соборе Успенском, дав послам благословение на путь и грамоту к юному Владиславу о величии и православии России, Гермоген заклинал их не изменять церкви, не пленяться мирскою лестию- и ревностный Филарет с жаром произнес обет умереть верным" . Одним из важных условий при этом было принятие Владиславом православной веры .
Так столица отдавалась в руки поляков и 27 августа стала присягать иноземному царевичу. А менее чем через месяц "ляхи уже были в стенах Кремлевских" . Жолкевский заключил договор на довольно мягких условиях в отношении русских требований, сумел даже наладить некую дипломатию с непримиримым к латинянам патриархом. Свои военные отряды он убеждал к безупречному поведению, помня ту дурную славу, которой поляки прославились на свадьбе первого Лжедмитрия. После этого гетман отправился в Смоленск к своему королю для утверждения некоторых немаловажных тонкостей достигнутого с Москвой соглашения. Дело в том, что Сигизмунд говорил о намерении первоначально собственной жесткой рукою навести порядок в неспокойном государстве и лишь потом представить юного Владислава в цари. На самом же деле король мечтал сам царствовать над Русью, впрочем и его официальный предлог выглядит весьма уместным: отправлять в чужую и мятежную страну 15- летнего юношу действительно было делом рисковым . Вспомним недавнюю Борисову эпоху, когда был загублен юный датский принц. Но оказаться под властью Сигизмунда русские не желали категорически. Всякие изменения в договоре, составленном при Жолкевском, грозили провалу всего предприятия. И вот, в своем визите дальновидный Жолкевский решил в последний раз попытаться спасти дело и уговорить короля в точности исполнять требования москвичей . Но Сигизмундовы притязания стали общеизвестны и новая драма стала неизбежной. Ситуация усугубилась тем, что сбылись опасения Жолкевского относительно находившегося в Москве польского гарнизона- по отбытии гетмана дисциплина военных заметно упала, а это вызвало в свою очередь рост и без того сильных антипольских настроений. За счет этого популярность другой политической фигуры - самозванца стала возрастать, впрочем ненадолго- он был убит в декабре 1610 своими же приверженцами.
А в Москве тем временем тихо накалялись страсти. "Еще тишина Царствовала"... Так продолжалось около двух месяцев. А претендент на Московский престол, Сигизмунд, все еще стоял у стен неприступного Смоленска. Но это не мешало ему от собственного имени писать указы Думе о награждении усердствующих ему бояр. положение дел метко описывает Карамзин : "Сигизмунд давал указы от своего имени и громил Смоленск, а ляхи злодействовали в мнимом Владиславовом царстве" .
Под тем же Смоленском послы долго и упорно требовали у Сигизмунда в качестве необходимого условия поставления в цари именно Владислава и принятия им православной веры . Король был раздражен неуступчивостью русских представителей и сослал их пленниками на девятилетнее заточение в Мариенбург в апреле 1611г. В честолюбивой душе этого папского фанатика зрели иные планы- он желал покорить русских своей власти полностью- господствовать над ними и телесно, и духовно, обратив в католическую веру. Вот почему, когда после двухлетней осады с помощью предателей, указавших слабое место в стене, все- таки удалось взять Смоленск, Сигизмунд от любезных иезуитов получил льстивую похвалу, что эта победа "указует путь к расширению правды католицкой среди схизматиков" .
Известия о опасностях для государства и родной веры еще более встревожили народ, забывший за минувшие годы о том, что такое мир и спокойствие. Если предшествующие нестроения шли еще по поводу того, кого иметь над собой в качестве главы Русского государства, то теперь уже крах грозил государству, самобытности нации, святой вере. Если ранее находились еще лидеры, за которыми мог идти народ- будь то реальные законные цари вроде Годунова и Шуйского, либо порожденные мифом личности, вроде Лжедмитриев, то теперь таковых идеологических имен не существовало- последний мираж надежды на Владислава развеивался его же отцом. Не было никаких политических связей, во имя которых удалось бы предотвратить неминуемый распад обезглавленного общества. Однако спасительный выход еще существовал- уже не во внешне-общественной организации, а во внутренних нравственных силах народа. Эти силы оказались спасительным средством, благодаря им Ключевский мог восторженно заявить : "Но общество не распалось: расшатался лишь государственный порядок. Когда надломились политические скрепы общественного порядка, оставались еще крепкие связи национальные и религиозные: они и спасли общество" . Новым вождем русского народа, сумевшим переломить печальный ход дел, явилось лицо духовное - патриарх Гермоген. В страшном кипении страстей и общей неразберихе, в момент попранных законов совести и чести, этот великий пастырь сам не сбился с истинного пути, и оставаясь верным своему долгу, повел за собой всероссийскую паству. Он торжественно заявлял: "Владиславу не царствовать, если не креститься в нашу веру и не вышлет всех ляхов из державы Московской. Гермоген сказал, - столица и государство повторили" . Горячие грамоты с призывом подняться против поляков были разосланы на Рождество 1610 г . Устами своего первосвятителя православные поднимались на защиту отеческой веры и получали разрешение от присяги Владиславу, если тот не примет крещения. Патриарх неустанно рассылал грамоты по русским городам. Эти усилия не остались бесплодными, патриотическое движение началось. Из Рязани первым откликнулся воевода Прокопий Ляпунов и двинул дружину на Москву. Другие города так же отсылали ратных воинов для освобождения столицы от поляков . В Кремле сторонники Сигизмунда встревожились этим и потребовали от патриарха прекратить начатое им дело и остановить ополченцев. Первосвятитель бесстрашно отвечал, что условия мира с поляками остаются неизменными: "Если не увижу крещенного Владислава и ляхов, выходящих из Москвы...". Взбешенный этими словами Салтыков с ножом кинулся на патриарха, но тот, осеняя безумца крестным знамением, остановил его своими словами :"Сие знамение против твоего оружия, и да взыдет вечная клятва на главу твою" .
Враги пытались вначале ласками склонить этот несокрушимый «адамант» Церкви и отечества, что бы остудил он ратный пыл русских патриотов- в ответ звучало одно : "Вижу попрание истинной веры от еретиков и от вас изменников и разорение св. Божиих церквей и не могу более слышать пения латинского в Москве".
Вербное Воскресение прошло в столице спокойно, хотя празднество отмечалось при совершенно безлюдных улицах, так как мирные жители заперлись по домам, опасаясь польской диверсии. Но во вторник на страстной седмице стычка оказалась неизбежной. На помощь москвичам поспешили ополченцы Дмитрия Пожарского и малочисленные поляки отступая подожгли Москву и заперлись в Кремле и Китай- городе. Трехтысячный вражеский гарнизон оказался в осаде, испытывая серьезный недостаток продовольствия. Многочисленное ополчение имело серьезный изъян- внутренние разногласия, ибо вместо единого главы руководилось тремя начальниками : Прокопием Ляпуновым, князем Трубецким и Заруцким. Противоречия между этими лидерами привели к убийству Ляпунова и в ополчении началось разложение. Несколько позже Заруцкий связал свою жизнь с Мариной, стараясь с казаками о воцарении ее сына от второго Лжедмитрия. Положение спасало только то, что главный враг тех дней - польский король застрял под Смоленском, а после взятия города 3 июня 1611 года отбыл в Польшу для председательствования на сейме. Со смертью Ляпунова нужны были новые общественные лидеры, направляющие массы к священной борьбе "за веру, родину, и общественный порядок". В этом деле Платонов вновь выдвигает московского святителя: "Во главе таких людей должен быть поставлен патриарх Гермоген, человек с чрезвычайной нравственной силой, как личность и с громадным политическим влиянием, как деятель... Теперь, сидя уже в заключении, он успевал тем не менее рассылать грамоты по всей земле против тех же поляков и против казаков" . Так же отмечает Платонов особые заслуги Сергиевой лавры, отмечая, что "руководитель монастыря Дионисий должен быть поставлен в ряду лучших людей той эпохи" . В августе месяце, желая остановить казаков, собиравшихся присягать "Маринкину сыну", он отправил грамоту в Нижний Новгород, требовал от казанского митрополита отговорить их от уклонения в беззаконное дело. Такие же патриотические грамоты рассылала и Троице- Сергиева обитель. Между учеными ведется даже некий спор относительно того, какие именно грамоты- патриарха или лавры оказали основное влияние на жителей Нижнего . Но для нашего исследования это не имеет существенного значения, и кто был первой скрипкой, а кто второй в этом великом деле- не важно; главное что и осаждаемая обитель, и находящийся в заточении Московский патриарх единогласно поднимали русский народ к спасению отечества. В любом случае, голос лучших сынов Церкви воодушевлял людей на святой подвиг, а уже здесь неоспоримое первенство принадлежит жителям Нижнего- именно этот город ранее других поднялся на освобождение Москвы. 14 августа ополченцы достигли лавры и получили духовное благословение от преп. Дионисия. Так же он раздавал воинам для ободрения одежду и пищу, а казакам в качестве награды обещал передать последние оставшиеся драгоценности .
В очередной пик кризиса, пришедшегося на 1611- 1612 гг. Троице-Сергиева обитель вновь выступает во главе движения сопротивления интервентам. Монастырь рассылал грамоты, поднимал массы на освободительную борьбу во имя спасения веры и отечества.

Гермоген и Дионисий были главными воодушевителями, а непосредственное руководство по исполнению их воззваний взяли на себя два других великих нижегородских патриота. Это всем известные Кузьма Минин и князь Дмитрий Пожарский. Осенью, " ... под влиянием грамот и вестей от патриарха, Минин поднял посадских тяглых людей на то, что бы собрать деньги для ополчения и сформировать само ополчение" . Благому начинанию всеми силами содействовал и соборный протопоп Савва, так же призывавший народ стоять за веру. Нижегородцы решили жертвовать для финансирования предприятия "третью деньгу"- т.е. треть всего имущества. Воеводой был избран князь Пожарский. К содействию призывались и другие города, для чего расплылась грамота, излагавшая "Гермогенову программу действия ", с осуждением поддерживающих Воренка (сына Лжедмитрия) .
Осажденные в Москве поляки безуспешно пытались, насилием и угрозой принудить патриарха к тому, что бы он остановил начавшееся движение. Но Гермоген сохранил верность Родине до конца. Издевательства и пытка голодом прервали жизнь святителя 17 февраля . В текущем году церковь отметила 400 лет со дня его мученической кончины.
Ополчение выступило в 1612 году и направилось к Ярославлю, где оно задержалось до августа. Набравшись достаточно сил, двинулись к Москве. Двинувшиеся на выручку столице казанские дружины имели с собой копию с местночтимой Казанской иконы Божией Матери. 22 октября был очищен от поляков Китай- город, а несколько позже и Кремль. На этот же день решено было установить почитание этой чудотворной иконы . 15 ноября князь Пожарский направил повсеместно грамоту, чтобы от каждого города прибыло по десяти человек для избрания нового царя.
После изгнания интервентов московское государство находилось в состоянии полного хозяйственного разорения. Разруха и пепелища царили повсюду. Множество людей осталось без крова и голодало. Было много сирот, больных и увечных. Не в лучшем состоянии находились и относящиеся к монастырю населенные пункты. Имеются данные, что не менее двух третей сел и деревень было сожжено, "до трех тысяч крестьянских семей осталось без крова и не менее полутора тысяч осиротело" . В 1608 – 1610 годы в монастыре и в монастырских селах организовывалась помощь населению, пострадавшему от польских интервентов .

Заключение


Годы Смутного времени оказались одним из самых трагических периодов в истории 1150- летней Русской государственности. Эти годы явились своеобразной проверкой на прочность русского характера. Именно в годы Смутного времени Русская государственность, русская вера, русская национальная самобытность подверглись одной из самых опаснейших угроз. Русский народ с честью выдержал это испытание. Ведущая роль в преодолении испытаний принадлежит как стойкости и патриотизму русского народа, так и объединяющей и мобилизующей роли Русский Православной Церкви, ее духовенства и архипастырей.
В ходе работы над дипломным сочинением, анализируя различные источники, я еще раз убедился в великой силе и душеспасительной роли нашей Святой Церкви. В преодолении трагедии Смутного времени во всей полноте проявилась высокая духовная миссия первоиерарха Русской Церкви - Святейшего патриарха Гермогена. Русская Церковь сыграла исключительно важную роль в объединении различных слоев населения, призвав их сплотиться, отринуть мелкие противоречия во имя главной задачи русского народа- спасения Отечества. Пример преодоления трагедии Смутного времени и его последствий важен нам для лучшего понимания необходимых действий в деле преодоления других кризисных ситуаций в жизни Отечества. Этот опыт так же исключительно важен для патриотического воспитания российской молодежи, чад Русской Православной Церкви.
Этот опыт важен и для меня, дав достойные примеры для подражания, продемонстрировав образцы преданности вере и стойкости в ее исповедании. Я полагаю, что в выполненном мною дипломном сочинении могло бы иметь некоторую практическую ценность в качестве одного из пособий в учебной и воспитательной работе воскресных школ нашей Епархии.













Литература :


Александров Георгий. Коломенское. // Журнал Московской Патриархии. 1946 №1

Архимандрит Вениамин. Памяти великого русского патриота. // Журнал Московской Патриархии. 1948 №8

Архиепископ Сергий. Казанская икона Божией Матери. // Журнал Московской Патриархии. 1952 №7

Доброклонский А.П. Руководство по истории Русской Церкви. Крутицкое Патриаршее Подворье Москва 2001
Г. А. Успеский собор Троице- Сергиевой лавры. // Журнал Московской Патриархии. 1947 №2

Горский А.В. Историческое описание Свято - Троицкия Сергиевы Лавры. Свято - Троицкая Сергиева Лавра 1996
Житие святого Иова, Патриарха Московского и всея Руси. // Журнал Московской Патриархии. 1990 №2

Затопляев А. Святитель Гермоген, Патриарх Московский и всея Руси. // Журнал Московской Патриархии. 1979 №7

Знаменский П.В. История Русской Церкви. Крутицкое Патриаршее Подворье Москва1996
Игумен Дионисий. Патриотическое служение и молитвенный подвиг русских святых. // Журнал Московской Патриархии. 1981 №6

Игумен Феофилакт (Моисеев). Святитель Иов- первый русский патриарх // Богословские труды № 30.

История Русской Церкви. Издание Спасо - Преображенского Валаамского монастыря 1991
Карамзин Н.М. История государства Российского. Книга третья. Т IX, X, XI, XII. Санкт- Петербург 1990
Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. Москва Терра 1992
Ключевский В.О. Русская история. Книга вторая. Москва "Мысль" 1997
Костомаров Н. Русская история в жизнеописаниях ее важнейших деятелей. В четырех томах. т. 2
Макарий (Булгаков) митрополит. История Русской Церкви. Книга шестая. Москва 1996
Малицкий П.И. Руководство по истории Русской Церкви. Крутицкое Патриаршее Подворье Москва 2000
Муравьев А.Н. История Русской Церкви. Москва Паломник 2002
Никонов В. Троице- Сергиевый монастырь на службе русскому народу и государству. // Журнал Московской Патриархии. 1954 №6

Памятные даты. // Журнал Московской Патриархии. 1955 №1

Платонов С.Ф. Сочинения в 2-х томах / СПб., 1993г. - т. 1, с 736
Порошин Андрей. Обитель Святого Сергия. // Журнал Московской Патриархии. 1948 №10

Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. Вильнюс 1991
Сахаров А.Н., Новосельцев А.П. и др. История России. Москва АСТ 1997
Святой Гермоген Патриарх московский и всея России чудотворец. Москва "Подиум" 1990
Скрынников Р.Г. Минин и Пожарский: хроника Смутного времени. Москва «Молодая гвардия», 1981
Тальберг Н. История Русской Церкви. Издательство Сретенского монастыря 1997

Интернет-ресурсы
Календарь "Святая Русь" http://www.rusidea.org/?a=25121503 (дата обращения: 07.02.2012).
Википедия. Лжедмитрий I http://ru.wikipedia....ki/Лжедмитрий_I (дата обращения: 30.01.2012).
Женщины в истории: жены Ивана Грозного http://www.historyli...Ivan-Groznyy/14 (дата обращения: 08.12.2011).
МЕГАЭНЦИКЛОПЕДИЯ КИРИЛЛА И МЕФОДИЯ. Служилые люди http://www.megabook.....asp?AID=673034 (дата обращения: 05.03.2012).
Василий Ульяновский. Смутное время http://statehistory....utnoe-vremya/12 (дата обращения: 08.12.2011).

Сообщение отредактировал bezshutok: 28 Июль 2012 - 19:20

0

#14 Пользователь офлайн   bezshutok 

  • Неофит
  • Pip
  • Группа: Пользователи
  • Сообщений: 59
  • Регистрация: 22 Июнь 11
  • Вера:Православие

Отправлено 28 Июль 2012 - 19:58

Отзыв ведущего преподавателя XXX YYY ZZZ
На дипломную работу выпускника
Т-Nской Духовной Семинарии
Bez Shutok
По учебной дисциплине «История Русской Церкви»
«Патриотическая миссия Русской Православной Церкви в Смутное время»

Выпускник ТДС Bez Shutok в своей дипломной работе достаточно полно раскрыл содержание заявленной темы. Главное внимание он уделил спасительной роли Русской Церкви, ее иерархов и духовенства в преодолении трагических событий Смутного времени. Работа производит добротное впечатление. Соответствует требованиям, предъявляемым к студенческим дипломным сочинениям, правильно структурирована, написана хорошим, грамотным языком, логически последовательна. Автором сочинения был использован достаточно широкий круг источников как светских, так и церковных авторов, в том числе и материалы электронной информационной сети. Нахожу возможным оценить данную дипломную работу 5 (пятью) баллами.

Ведущий преподаватель X.Y. ZZZ.
0

Поделиться темой:


Страница 1 из 1
  • Вы не можете создать новую тему
  • Вы не можете ответить в тему

1 человек читают эту тему
0 пользователей, 1 гостей, 0 скрытых пользователей


Для ТЕБЯ «Светильник» Яндекс цитирования Православный каталог, христианское творчество